Потом Савелий осторожно наступил на одно плечо, на второе и, выпрямившись в полный рост, сумел дотянуться обеими руками до края пожарной лестницы. Савелий уверенно подтянулся и ухватился правой рукой за следующую ступень, подтянулся еще раз — взялся левой. Пальцы едва не соскользнули, но все-таки удержался. Потом закинул ногу на ступень и распрямился во весь рост. Осторожно, стараясь не греметь коваными каблуками о металл, он поднялся до второго этажа, заглянул в окно. Здесь помещался кабинет управляющего. Вряд ли в нем могло находиться что-то ценное — интерьер совсем простенький: небольшой стол, шкаф для документов и маленькая плетеная корзина для использованных бумаг.
Савелий стал подниматься выше — на третий этаж его дорога лежала через операционный зал в комнату выдачи закладов.
Савелий слегка толкнул окно, и оно послушно распахнулось. Здесь помещалась столовая ломбарда, столы были расставлены в аккуратные ряды, на них — перевернутые стулья. Последний человек, кто зашел сюда вчера вечером, был невзрачный полотер средних лет.
За сто рублей он согласился не закрывать окна в этот вечер. Савелий уже хотел ступить ногой на подоконник, как услышал внизу голоса.
— Ты, Федор, покумекай, по всему околотку мы с тобой вдвоем остались. Аристов даже частных приставов позвал.
— А им что там делать?
— Вот и я об этом же, — раздался мелкий смешок. — Наш Иваныч, после того как овдовел, бабенку себе молодую нашел, восемнадцати лет. Ему сейчас бочок ненаглядной греть, а он грязь пошел месить на Хитровке.
Смотри-кась, а этот молодец что здесь делает?
— Господа хорошие, — пьяной походкой вышел навстречу к полицейским Антон Пешня. — До Дмитровки далече?
— А ты, брат, крепко набрался, — проговорил один из них, тот, что был помоложе. Его звали Федором. — Может, тебя в распределитель забрать?
Антон едва двигался, еще одно неверное движение, и он наверняка разобьет лоб о каменную поверхность мостовой.
— Сделайте милость, господа хорошие, — бубнил Антон Пешня, все дальше уходя от здания.
— Мне не привыкать. Харч в распределителе отменный, да и бабенки, хе-хе-хе, сговорчивые.
— Ладно, пойдем, — произнес другой, — ты посмотри на него. Да он весь в грязи перемазался. Неужели хочешь о пьянчугу казенную форму марать?
Полицейские, не оборачиваясь, неторопливо пошли вдоль по улице. Антон немного постоял, а потом крикнул вслед удаляющимся:
— Ноченьки вам спокойной, ваше благородие!
Савелий вытер тыльной ладонью пот, обильно проступивший на лбу.
