Кучер, угрюмый малый лет тридцати, с черной, коротко стриженной бородой, с готовностью взял монету и протянул басовито:
— Благодарствую, ваше скородие!
Храп едва усмехнулся. Подобная фраза подошла бы в том случае, если б он подъезжал к парадному подъезду «Метрополя» в безукоризненном костюме английского покроя, в сопровождении очаровательной дамы, одетой в белое длинное зауженное платье и непременно с дымчатой вуалью, таинственно закрывающей прекрасное личико. Но Назар приехал в самое сердце Хитровки. И шел не по банкетному залу, заставленному столиками из красного дерева, которые ломились от многочисленных яств, а по торговой площади, заваленной хламом.
На нем был старенький пиджак, изрядно помятые брюки. Было ясно, что он приехал сюда не с великосветского бала.
Однако в словах кучера не было даже намека на насмешку. Он прекрасно понимал, что везет не сиятельного князя, а матерого грабителя, возвращающегося с дела. Но за пожалованный полтинник готов был назвать храпа даже «ваше императорское высочество».
— Ты вот что, кучер, места здесь глухие, зашибить могут. Если кто своеволие чинить станет, скажешь, что Назарушку подвозил.
— Спасибо, мил человек, — поклонился кучер, — непременно сошлюсь. Ну, пошла, милая! — Он развернул пролетку в противоположную сторону.
Лошадка весело зацокала копытами по пустынной площади.
Назар трижды постучал в дверь. Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стоял Заноза и хмуро всматривался в темноту, но, узнав в госте своего, добродушно протянул:
— Назарушка, мил человек, проходи.
Давненько не виделись.
Назар уверенно прошел в дом, слегка оттеснив не успевшего отойти в сторону Занозу, сердито стрельнул глазами по сидящим за длинным столом людям и заговорил:
— Собирайтесь, храпы! Через полчаса здесь жандармы будут!
— Как так?!
— Господин Аристов облаву решил сделать, — и, не дожидаясь ответа, через две ступеньки заспешил в комнаты старого Парамона. У самой двери он на мгновение застыл, но, преодолев сомнение, решительно постучал в дверь: — Парамон Мироныч, вставай! Сейчас здесь жандармы будут.
Облава на Хитровку идет!
Дверь открылась: в проеме стоял старый Парамон в рубахе навыпуск, в широких черных шароварах.
— Ты чего мелешь-то, мерин сивый? — скорее добродушно, чем зло, произнес Парамон. — Какая такая облава? Слыхом не слыхивал. Или ты хочешь сказать, что знаешь больше, чем я?
Едва ли не в каждом околотке у старого Парамона были куплены люди, имелись таковые и в полицейском департаменте.
