А на банке несколько сотен, ворох векселей по десять и двадцать пять рублей, итого в общей сложности набирается более тысячи. Неплохо. На своих партнеров по игре Аристов смотрел почти с сожалением: наверняка они будут взвинчивать банк. Это вы напрасно, господа, сегодня Григорий Васильевич жирует.
— Ваше сиятельство! — раздалось у правого уха.
— Ну что тебе, Вольдемар? — Аристов обратился на «ты» — верный признак раздражения.
— От господина Ксенофонтова прибыл еще один человек. Они уже оцепили Хитровку и ждут вас… вашего распоряжения.
Аристов небрежно бросил карту — эта взятка была его, а следовательно, он разбогател еще на двести пятьдесят рублей. Григорий Васильевич всю жизнь просидел бы за карточным столом, если бы не такая досадная нелепица, как государственная служба."
"— Послушайте, голубчик, что скажут обо мне партнеры, если я встану на середине партии и удалюсь по своим делам? — Аристов посмотрел на своего соседа — лысоватого мужчину лет пятидесяти. Вот кому не следовало играть в карты — на его лице отражались все существующие эмоции, как это бывает только у семилетнего ребенка.
Когда к нему в руки приходила дурная карта, то его лоб покрывался крупной испариной, щеки багровели, уши пунцовели. Сейчас его лицо блестело от удовольствия, словно глазурованный тульский пряник. Можно было смело утверждать, что он рассчитывает на пару взяток.
— Ваше сиятельство, я понимаю, но…
— Вот и славно, Вольдемар, вот и славно!
Голос Аристова слегка потеплел. Ему определенно везло. Неплохое завершение рабочего дня.
Как и всякий азартный игрок, Григорий Васильевич был очень суеверным, он нисколько не сомневался в том, что Вольдемар, стоящий истуканом за его спиной, способен спугнуть желанную удачу. А потому его следовало отправить как можно дальше от карточного стола.
— Вот что, голубчик, — Григорий Васильевич специально не открывал последнюю карту, опасаясь, что верный адъютант своим дурным взглядом способен изменить масть. Генерал посмотрит на нее тогда, когда убедится, что Вольдемар галопом побежал исполнять его распоряжение.
— Сообщите, что я скоро буду… максимум через полчаса.
Теперь чертовщина ему была не страшна. Аристов осторожно принялся раздвигать карты. Боже, козырный туз! Генерал небрежно сложил карты и положил их на стол.
— За кем слово, господа? — как можно равнодушнее произнес Григорий Васильевич.
— За вами, господин генерал, — мгновенно отозвался Аркаша.
* * *Назар щедро расплатился с извозчиком, сунув ему серебряный полтинник.
