Чувствую себя зверем, загнанным в клетку. И по кабинету кружу, как зверь. Хотя, когда жизнь летит к чертям, похер, кем себя чувствовать.
Но не могу остановиться. Меряю шагами расстояние от стенки к стенке, только чтобы не разрывать себя изнутри в клочья. На долбанные куски дерьма, в которое я превратил свою жизнь.
Сам. Я все уничтожил сам.
— Ты был у нее? — Рус осторожничает, а зря. Меня это не спасает.
— Она не хочет меня видеть, — упираюсь в стенку. Разворот.
— Телефон?
Качаю головой.
— Сообщения?
— Я в черном списке.
— Понятно…"
"Конечно, ему понятно. Он у нас правильный.
Черт, я не должен злиться на брата. Он хочет помочь. Проблема в том, что помочь мне нереально.
— Я подослал к ней ее мать.
— Веру? — Рус выгибает брови.
— Она у Сони одна, — снова завожусь, но брат делает вид, что не замечает. Когда-то я выскажу ему, как я за это благодарен.
Мы оба знаем цену Сониной матери. Все пять лет наших отношений я поражаюсь, как такая выдра смогла родить такого ангела как моя Соня.
— Я пообещал купить ей автомойку, — говорю, глядя в потолок.
— Зачем? — не мигая, спрашивает Руслан.
— Чтобы ее купить, Рус, — теряю терпение. — Чтобы она поговорила с Соней…
— И ты решил, что Соня простит тебе ребенка от другой женщины? — не сводит с меня буравящего взгляда брат. — Ты разрушил все, что у вас было, Рус. Ты разрушил свою семью. И откупаешься сраной мойкой?
— Я знаю, что сделал, — невидяще пялюсь в стену. — Сам ненавижу себя за это.
— Ладно, не горячись, — Рус перестает барабанить и начинает постукивать по столу ладонью.
Это значит, он сам завелся. Мы с ним с детства на одной волне. Я его читаю как книгу, и он меня тоже.
— Я не знаю, что мне делать. Соня не хочет со мной разговаривать, она собирается подать на развод.
Мне хочется самому затолкать эти слова себе в глотку. Только не это. Только не развод.
— Соня одумается. Она тебя любит, у вас семья…
— Ты говоришь как мать, — не даю ему договорить, — вы оба так и не поняли. Она не простит.
— Ты ошибаешься.
— Нет, это ты ошибаешься.
А я ее знаю. Она моя жена.
— Как тогда… — брат снимает очки и трет глаза большим и указательным пальцем, — как ты допустил это, Рус?
— Что именно? — оборачиваюсь. — Превратил свою жизнь в дерьмо? Или втащил в него Соню?
— Влез в чужую бабу. И потом, у тебя отшибло память настолько, что ты забыл о презервативах?
Руслан умеет быть тактичным. Но сейчас не тот случай, и я с ним согласен.
— Были презервативы, — упираюсь руками в спинку кресла, — все было.
