Вкладываю руку в протянутую ладонь Рустама, и невидимые токи с легкостью пробивают защиту, которая и без того прохудилась и истончилась. Выбираюсь из автомобиля и спешу отойти в сторону, но Айдаров не отпускает.
Ненадолго, буквально на несколько секунд задерживает мою руку в своей.
— Мама! Папа! — Майя колотит ладошками по креслу. — Хочу к вам!
— Доставай ее, Рустам, — прошу тихо, — на нас уже все смотрят.
Я, конечно, утрирую, на нас особо никто внимания не обращает, но Айдаров понятливо хмыкает. Открывает дверцу, отщелкивает карабины и берет дочку на руки.
— Проголодалась, пчелка? — не могу не обратить внимание, как бережно он ее к себе прижимает. Майюша с детской непосредственностью в ответ обнимает его за шею.
— А ты?
— Да, я голодный как волк, — отвечает Рустам, проходя вперед с Майей на руках.
— А как волк это как? — спрашивает она отца.
— Вот так! — Рустам делает вид, что вгрызается в малышку, держа ее на вытянутых руках.
Дочь заливисто хохочет, ее вжившийся в роль отец грозно рычит, и я смиряюсь с тем, что на сегодня эти двое вниманием общественности обеспечены полностью.
Пока Айдаров изображает голодного волка, девушка-хостес показывает мне свободные столики.
— А можно этот? — показываю на столик, за которым мы сидели с Демидом.
— Он забронирован с шести часов вечера, — отвечает хостес. — Если вас устроит, то…
— Устроит, мы только пообедаем, — заверяю ее и машу Рустаму.
— Идите сюда.
— Мама, мама, меня папа съел, — кричит раскрасневшаяся довольная Майя.
Рустам держит ее, перебросив через плечо. Официант приносит детский стул для кормления, ставит рядом с нашим столиком, и Рустам усаживает туда Майю. Сам садится не напротив меня, где сидел Демид, а рядом.
— Что ты будешь? — спрашивает он дочку, листая меню.
— У нас есть детское меню, — подсказывает официант и переворачивает на нужную страницу. Там все блюда оформлены как смешные рожицы или мультяшные зверушки.
— Хочу! — тычет Майюша пальчиком в пюре с куриной котлетой. Пюре это море, котлета кораблик, а вместо паруса слайс из огурца, нанизанный на шпажку.
— Можно?
— Можно, — смеется Рустам, а я смотрю на него и изумляюсь.
Ничего общего с тем угрюмым, мрачным мужчиной с тяжелым взглядом, за которым я наблюдала совсем недавно, сидя на этом же месте. Сейчас его глаза искрятся, он не сводит их с дочки, которая от такого неприкрытого восхищения еще больше болтает и резвится.
Ладно, сегодня они оба на взводе от встречи, не буду их трогать.
