Ну зачем ему, как выразилась Лиза, пустоцвет?
А я должна развестись пока не начал расти живот, и я очень надеюсь, что много времени наш развод не займет.
Но Рустам не должен видеть, как мне больно. Я не хочу, чтобы он видел слезы на моих щеках и боль в моих глазах. Я не хочу, чтобы он знал, как сильно я страдаю. И что его измена меня уничтожила."
"Я чувствую себя заложницей собственных чувств, пытающейся выжить в этой безумной ситуации. Мне нужно время, чтобы справиться с собой, жаль, что времени у меня совсем мало…
— Соня, дочка, — слышу мамин голос, полный горечи и сожаления.
Открываю глаза. Я и не заметила, как уснула. Мама смотрит на меня, наклонив голову, в ее глазах стоят слезы.
Волной накатывает благодарность. Мама на моей стороне, а значит ей можно признаться. И ощущаю невиданное облегчение — все-таки, это для меня одной слишком тяжелая ноша. Я вообще не переношу ложь. Но если мама поможет, мне будет намного легче спрятаться с ребенком от Рустама…
— Что ж ты у меня такая хилая, что ребенка сбросила, а? Ну ничего, надо быстро забеременеть снова, чтобы твой муж не достался этой шалаве, — говорит мама, и я шокировано распахиваю глаза.
— Мама? — спрашиваю, приподнимаясь на локтях. — Откуда ты знаешь?..
Язык не поворачивается сказать «о любовнице», но по глазам мамы вижу, что она прекрасно меня поняла.
— Мне Рустам рассказал. Знаешь, — она вздыхает и придвигается вместе со стулом поближе, — он вчера пришел ко мне такой убитый. Сказал, что ты его к себе не впускаешь, просил помочь. Мне его так жалко стало…
— Жалко? А он сказал, почему? — чувствую, как изнутри поднимается яростная волна, и усилием воли заставляю себя успокоиться.
— Рассказал, почему я не хочу его видеть?
— Да, — видно, что мать ждала этого вопроса и готовилась. Она хватает меня за руку и говорит быстро, чтобы я не успела ее перебить. — Да, он все рассказал мне, Сонечка. Мы часа три проговорили, а ты сама знаешь, что для твоего мужа это означает.
Это правда, Рустама Айдарова сложно назвать разговорчивым. Раньше мне это не казалось недостатком, а теперь…
Теперь мне должно быть все равно.
Я не хочу знать, о чем они вели беседы, но мама продолжает говорить сбивчиво и торопливо:
— Ты меня знаешь, я за тебя всегда горой. Я как узнала, что у тебя выкидыш случился, думала, убью его. Но он упросил, чтобы я его выслушала. Ради вашей семьи.
У меня такое чувство, будто мама пересказывает мне сюжет одной из мелодрам, которые безостановочно крутят по телевизору и которые она обожает.
