Все так, как я думала. Вот только почему решение снова должна принимать я?
— Я не знаю, Демид, — говорю совсем тихо, чтобы не разреветься. — Мне нужно подумать.
— Ты спрашивала, почему я не женат, — он откидывается на спинку, и теперь передо мной привычный Демид. — А вот поэтому. Чтобы потом моя жена не могла манипулировать мною посредством ребенка. И чтобы мои дети не стали разменной монетой в чьей-то игре. Для всех будет лучше, если их просто не будет.
РустамЗачем я только бросал курить?
Надоело сидеть в машине, и я выхожу размяться.
Черт знает, сколько еще этот говнюк будет морочить голову моей Соне.
Можно было бы конечно подловить его возле отеля, но я не хочу, чтобы об этом знала Соня. В конце концов, я ей обещал, что не буду ее преследовать. И обещание свое я держу.
Да, я вынудил ее поехать со мной, но я был уверен, что она возьмет с собой дочку. Уже решил, где их поселю, даже няню начал подыскивать. У Ди спросил, у них есть приходящая почасово. Рус с женой когда вместе куда-то идут, Дамира на няньку оставляют.
И на отдых ее с собой берут. Мать у нас по умолчанию занимается Амиром.
Опираюсь о капот, рассматриваю темнеющее небо.
Не думал, что Соня решится надолго оставить дочку, но эта упрямица выторговала право летать к ребенку на выходные. Ни за что бы не поверил, что моя рассудительная покладистая Соня на такое способна.
Оказывается, я совсем ее не знал. Она способна еще и не на такое.
Поэтому я уже больше часа дежурю возле дома Демида, выбешивая собственную охрану. Но я за это и плачу им деньги, так что пусть терпят.
Ловлю себя на мысли, что больше не воспринимаю Ольшанского как соперника. Я и дятла того, Богдана, соперником не считаю, но Демида двигать было бы сложно. Это я признаю.
Наконец, переулок разрезают ксеноновые лучи, и к дому подъезжает автомобиль. Из него выходят охранники, затем показывается братец. Он давно меня увидел и узнал, но этот заносчивый засранец делает вид, будто не отрывается от экрана телефона.
Ладно, это мне надо, а не ему.
— Демид, — зову громко, чтобы не притворился, будто не услышал.
Нехотя поворачивается.
— Ну что еще?
Отталкиваюсь от капота и подхожу ближе.
— Поговорить надо.
— Говори.
— Я хочу знать, насколько у нее серьезно с отцом ее дочери.
Лицо Ольшанского как застывшее, ни одна эмоция не промелькнет.
— А тебе зачем?
Не лучший момент, чтобы посылать Демида, так что пока я держусь.
— Надо, — отвечаю, упрямо стиснув зубы. Тот пожимает плечами, разворачивается к дому, и я сдаюсь.
