Это все тот же Ольшанский с повадками матерого волка, от одного взгляда которого раньше у меня тряслись коленки. Сейчас я чувствую себя с ним на равных.
Это потому что я изменилась? Или он просто стал мне больше позволять?
Пока делаем заказ, шутим и болтаем о всякой ерунде.
— Демид, почему ты не женат? — спрашиваю, поддразнивая «родственника». — Ты такой красивый мужчина!
Я говорю искренне, Демид это чувствует. И все равно на его холеном лице отражается неподдельное изумление.
— Ты сейчас серьезно?
— Как будто ты не знаешь, — снисходительно хмыкаю.
— Знаю, конечно, — согласно кивает Ольшанский, — но от тебя это слышать приятно.
— Это почему же?
— Потому что для начала, ты не умеешь врать. Ну и ко всему прочему, тебе не нужно ко мне подлизываться.
Я сразу улавливаю смену в настроении и настораживаюсь. Демид это Демид. С ним не может быть просто и легко.
Нет, не так. С ним не может быть просто и легко постоянно.
Теперь желательно дождаться, когда он начнет говорить, и я принимаюсь за еду.
Демид тоже берет в руки приборы. Некоторое время мы уделяем местной кухне в полном молчании, но я уверена, что надолго парня напротив не хватит.
— Я общался с Каменецким, — он не обманывает мои ожидания, — Глеб дал мне расклад по их договоренностям.
— И? — поднимаю глаза. Не вижу необходимости уточнять, по чьим именно. Дураку ясно, по чьим.
— Айдарову вся эта мудотня вообще не интересна. Но он всерьез нацелился на переезд в твой город.
Молчу. Я все это знаю и без Демида.
Ольшанский берет со стола свой телефон, неторопливо пролистывает и разворачивает экраном ко мне.
— Узнаешь?
Я ожидала что-то подобное, и все равно вздрагиваю. Если бы не незнакомые детские одежки, я бы с уверенностью ответила, что это моя дочь в годовалом возрасте. Но это не она.
— Да, — стараюсь держать себя в руках, и у меня явно ничего не получается.
— Не молчи, Соня. Отвечай.
Вот теперь мне снова хочется его убить, но я изо всех сил держусь.
— Это сын Рустама.
— Неправильный ответ, Соня. Это брат твоей дочери.
— Что ты хочешь от меня, Демид? — смотрю прямо в его глаза и с отчаянием понимаю, что проигрываю по всем фронтам. Потому что это глаза моей малышки.
— А вот это Дамир, — свайпает влево Ольшанский. — Он конечно не так похож на брата с сестрой, но он тоже родной для твоей Майи.
— Да, я знаю, — получается нервно, потому что я как раз об этом думала, стоя под струями воды в душе отеля.
