Ребенок – это всего лишь ребенок. Не другая женщина, не что-то, что можно счесть предательством. Ксюша просто не может расстаться со мной из-за этого, мы ведь любим друг друга! Я обязательно все исправлю, мы найдем решение, но рассказывать все это Фиме не вижу оснований. Это не ее проблема. Это только между мной и моей невестой. Поэтому я немногословен в своем ответе на любопытство подруги.
– Когда планируешь поговорить со своими родителями? – спрашивает она, поняв, что подробностей не будет.
– В ближайшее время, – вздыхаю я.
– Но я правда считаю, что тебе лучше при этом не присутствовать. Ты сегодня очень перенервничала."
"– Я должна, – упрямо поджимает губы Фима. – И ты мне обещал, так что даже не начинай, Паша! Мы сделаем это вместе, как сегодня с моими. Точка.
Чертовы упрямые женщины! Любят же они себя накрутить! Я ведь знаю, что она не сможет сохранить спокойствие с моей матерью, которая по эмоциональности переплюнет всех знакомых мне женщин, но разве Фима прислушается к голосу разума? Совсем себя не бережет, глупая! А если преждевременные роды начнутся? Есть куча вариантов, что может пойти не так, учитывая ее сроки.
– Тогда давай дадим тебе пару дней, чтобы успокоиться после сегодняшнего, – предлагаю компромисс. – Постарайся морально настроиться и не реагировать на слова моей мамы. В папе я уверен, он точно будет спокоен, он вообще все принимает с легкостью.
– Не то, что мой, – морщится девушка, беспокойно поглаживая круглый живот.
Я ловлю себя на желании, что тоже хотел бы положить туда ладонь, чтобы почувствовать ребенка, хотя вряд ли можно что-то там почувствовать, если он сам не толкнется, но рука так и чешется поддаться порыву, который я останавливаю.
Не сейчас. Пока все слишком напряженно между нами после ссоры, чтобы я мог так фамильярно дотронуться до нее. Фима хоть и простила мне мои необдуманные слова, но я чувствую язык ее тела, она все время настороже рядом со мной. Такое ощущение, что для всех женщин, которыми я дорожу, я вдруг превратился в монстра, и скоро даже моя мать рискует оказаться в их числе, потому что ее реакция на мое внебрачное отцовство будет куда жестче, чем у отца Серафимы.
– Я знаю, что мне лучше не нервничать и беречь себя, Паш, – вдруг становится серьезной Фима. – Но я все равно буду себя накручивать и не спать ночами, если разговор с твоими родителями пройдет без меня. Я хочу сама увидеть их реакцию. Хочу понять, не изменится ли их отношение ко мне.
