– Не пугайся, это наши вернулись, – раздается в темноте голос и я вскрикиваю от страха, прежде чем до мозга доходит смысл слов и он распознает в хозяине голоса Пашу.
– Черт, у меня чуть сердце не остановилось! – тяжело дышу, прижав руку к груди. – Это ты меня сюда принес?
В темноте я вижу только неясные, бесформенные очертания его тела под одеялом.
– У тебя входит в привычку засыпать на диване, – спокойно замечает Паша. – Сейчас только два ночи, я только лег. Давай, засыпай снова.
Я ложусь на спину, но мне все равно страшновато.
– Почему тут так темно, Паш? И стена эта жуткая!
– Возьми меня за руку, если боишься, – нашаривает он под одеялом мою ладонь.
– Я не ребенок! – возмущаюсь я, потому что эту привычку оставила еще в пятом классе, но все равно переплетаю свои пальцы с его, когда чувствую прикосновение теплой кожи к своей ладони.
И правда становится легче, да и то, что Паша никак не комментирует мое заявление помогает сохранить гордость и не отнекиваться от его прикосновения. Мы лежим в тишине, я снова закрываю глаза, надеясь уснуть, когда понимаю, что меня беспокоит не только страх, но и дискомфорт.
Вот черт! Все из-за того, что пора сцеживаться. Никита ведь не ел с утра, моя грудь просто переполнена молоком. Ну вот что за невезение! Я думала, что моих попыток во время душа хватило, но видимо нет. Так не хочется снова туда идти!
Продолжаю лежать, надеясь, что смогу заснуть несмотря на небольшой дискомфорт и дотерплю до утра, но время идет, а сна ни в одном глазу, только беспокойство все больше нарастает.
– Неужели все еще боишься? – замечает мои шевеления Паша, а я думала он давно спит. Даже руку его отпустила, пока вертелась с боку на спину и обратно в поисках удобной позы.
– Нет, прости что мешаю спать. Мне надо в ванную, – встаю с кровати, решив, что больше ничего не поможет.
Однако, на этот раз душ снова не особо помогает или я делаю что-то неправильно, потому что моя грудь истерзана, а облегчения нет. Вытершись и надев пижаму, я иду обратно в спальню, потому что гостиную заняли Миша и Сега, которые даже не думают о сне, и тихо проскальзываю внутрь, чтобы не разбудить Пашу.
Я даже о страхе забыла, так мне больно и неприятно. Становится жалко себя и я тихо плачу в подушку, обещая, что больше никогда не уеду никуда с ночевкой без Никиты, пока молока у меня не станет меньше, потому что все проблемы от повышенной лактации, или буду везде таскать с собой молокоотсос!
– Что случилось? – раздается обеспокоенный голос Паши за спиной.
