– Ты наряжалась?!
– Всего лишь переоделась в удобное, – невинно пожимаю плечами. – Ну что, едем?
– Да! Давно пора, идем уже. К черту эту скорую!
К сожалению, на этом мой позитивный настрой заканчивается, потому что, когда начинаются настоящие схватки, я понимаю, что мои ожидания были верны. Это чертовски болезненный процесс!
***
– Он выглядит таким серьезным, – улыбается Паша, глядя на меня поверх головки малыша.
– На тебя похож, – шепчу я, приглаживая пальцем крошечную бесцветную бровку, что дает новоиспеченному папе еще один повод гордо выпятить грудь.
Но, это правда. Такое ощущение, что нашего сына родил один Паша, потому что от меня он ничего не взял. Просто мини-копия своего отца, хотя мама уверяет, что дети меняются до года.
Мамочка моя любимая. Что бы я без нее делала! Она ведь готовилась рожать со мной и слава Богу, успела приехать вовремя! Потому что уже в процессе мне стало настолько страшно, что без нее рядом я бы точно не справилась. Даже доула не так помогла мне морально, как присутствие мамы.
И сейчас, спустя восемь часов после родов, я все еще чувствую огромную благодарность и потребность в ее присутствии, хотя ей и пришлось уехать домой, чтобы немного поспать. А вот Паша остался.
– Ты разве не хочешь спать? – в который раз спрашиваю у него, но тот полностью увлечен сыном, который тоже бодрствует на руках у своего восхищенного папы.
– Может и хочу, но я этого пока не чувствую. Не переживай так, Серафима. Я уйду через десять минут, меня и так уже грозились выгнать.
На самом деле, Паша мне совсем не мешает, но я правда переживаю, потому что, проснувшись, узнала, что он не уходил. Не спал больше суток, как так можно? Я вот все еще чувствую себя разбитой и снова хочу уснуть. Так и сделаю, как только медсестра унесет нашего малыша и я буду уверена, что он под присмотром. Сервис в этой клинике отличный.
– Как же тебя зовут, малыш? – задумчиво рассматривает нашего сына Паша.
Мы с ним решили дать имя ребенку только после рождения. Мне казалось важным сначала посмотреть на его личико, чтобы понять, подходит ему имя или нет.
Но я и сама задумчиво смотрю на своего самого красивого ребенка в мире и не могу понять, как нужно назвать это крошечное совершенство.
– Добрыня? – вдруг вспомнив, как в детстве Паше нравился старый русский мультик, подшучиваю я.
– Добрыня… – задумчиво тянет он, словно и правда раздумывает над этим вариантом.
– Я пошутила, Паша! Блин, у тебя от недосыпа уже мозги не работают.
