Даю тебе пятнадцать минут на размышление, – проговорил полковник, откашлялся, снова опустился на землю и прижался спиной к бревнам колодезного сруба.
«Горло сорвал, пока кричал ему. Ладно, это нестрашно. Был бы толк», – рассудил он."
"Тут полковник увидел, что к Ревенко перебежками, а где и ползком подобрался сержант Полищук и что-то стал горячо объяснять ему. Майор приподнялся и посмотрел назад, на Дроздова. Генерал махал ему рукой и показывал на часы.
– Извините, товарищ полковник, – сказал Ревенко, развел руками и поднял с земли свой автомат.
– Приказ пришел из Москвы. Мы обязаны срочно форсировать операцию и доложить о выполнении.
– Нет! – почти закричал Борович и попытался встать на ноги, но шквал пуль тут же пронесся над его головой.
Деревянный колодезный сруб задрожал от их ударов.
Сразу закричали люди, стали раздаваться команды, треск десятков автоматов оглушил полковника. В его голове мелькнула не самая приятная мысль о том, что Шухевич сообразит, как ему выпутываться из беды.
Он сейчас будет пробиваться из окружения именно здесь, где лежал Борович. Один бросок, и у него в руках важный заложник.
Наверное, точно так же подумал и Шухевич. Он одну за другой выбросил из окна две гранаты.
Бравада Ревенко стоила ему жизни. Майор решил, что националисты, блокированные в здании, будут до последнего отстреливаться. Здесь, в селе, переполненном солдатами и офицерами МГБ, им деваться все равно некуда. Гранаты разорвались почти у его ног.
Борович сбросил фуражку и осторожно высунулся из-за сруба.
Ревенко уже лежал на земле, неловко вытянув руку вдоль тела. Через оседавшую пыль и клубы дыма от окна к колодцу бежал Шухевич. Идея его была вполне понятна. Он под прикрытием разрывов собирался проскочить открытое пространство и добраться до ненавистного Боровича. А там или он будет шантажировать командующего операцией офицера МГБ, или попытается вообще проскочить за пределы кольца.
«Вот тут-то я тебя и возьму, – подумал Борович и решительно отложил автомат в сторону.
– Бросок навстречу, под ствол шмайсера, удар по ногам. Шухевич неизбежно упадет, потому что набрал приличную скорость бега».
За пылью и дымом он почти ничего не видел, напрягся, готов был броситься вперед. Но тут совсем рядом коротко прострекотал ППШ. Человек, бежавший в сторону колодца, как будто споткнулся и нелепо повалился на бок.
Борович застонал, что есть силы ударил кулаком по старому бревну, ободрал кожу на руке.
