Табурет вылетел из-под его ног, и тело закачалось на веревке под лучами восходящего зимнего солнца.
Борович смотрел на казнь и хмурился.
«Как-то слишком просто все произошло, – раздумывал он. – Сначала Бандера и Шухевич поверили на слово Агафьеву, а потом – мне. Ему они мигом вынесли смертный приговор».
Борович не знал, что за всей этой видимой простотой решения руководства краковского центра ОУН крылась еще и одна замысловатая операция, которую провел в Москве Павел Анатольевич Судоплатов. Он вычислил человека, который прибыл из Кракова с целью получения информации о Михаиле Боровиче.
Этот тип искал контакты на Лубянке и попал на человека Судоплатова. Тот за рюмкой чая, разумеется, подтвердил, что на Боровича в двадцать девятом году заводилось дело. Он тогда сидел на Лубянке и сумел сбежать при транспортировке в суд. Ну а Агафьев до сих пор числится в штате НКВД.
Глава 4
Начало февраля 1941 года выдалось в Кракове метельным. Даже на улицах ветер каждую ночь наметал к входным дверям и ступеням столько снега, что некоторые горожане не могли выйти из дома.
Ну а в полях и лесах овраги и низины были занесены так, что лошади иной раз проваливались в них по самую шею.
Боровичу пришлось свернуть часть практических занятий после сильного обморожения нескольких бойцов учебных групп. Михаил видел, что с таким его решением руководство центра согласилось очень неохотно. Нервозность теперь чувствовалась во всем. Она проявлялась при озвучивании числа и состава ударных групп, готовых к переброске через границу, при обсуждении тактики их действий на территории Советской Украины в условиях зимы.
Уже около месяца Борович был не просто инструктором, а главным специалистом центра по тактике боевых операций и планированию. Работы у него прибавилось, на сон оставалось по 4–5 часов в сутки. Кроме основательной нагрузки в центре, ему необходимо было еще и выполнять работу советского разведчика.
Чтобы справиться с ней, Боровичу приходилось изобретать способы бывать в тех местах, где вслух обсуждались последние новости, шли разговоры о ближайших планах и стратегии ОУН в целом.
Ему приходилось отправлять в Москву и собственные тактические разработки, чтобы высокое начальство было в курсе всех новшеств в тактике действий ударных групп националистов. Михаил обязан был установить конкретные цели заброски каждой диверсионной группы."
"Морозным утром Борович шел по старому кварталу Кракова. Сегодня он оставил в почтовом ящике новую шифровку, подлежащую срочной передаче.
