Кто-то с силой ударил в дверь начальника штаба и крикнул:
– Щука, уходят последние машины!
– Идите, я догоню, – ответил Шухевич.
Щука – таков был его псевдоним. Так сложилось. В их движении было принято иметь таковые.
Он рассовал пакеты по карманам и за пазуху, подошел к двери, прислушался и провернул ключ в замке. Шухевич приоткрыл дверь так, чтобы из коридора был виден распотрошенный сейф, и прошел во вторую комнату, окно которой выходило во внутренний двор. Через пару минут он был уже на земле и в щель глухого ограждения стал смотреть, как за ворота выезжала последняя машина с сотрудниками штаба.
"
"Все, в гарнизоне больше никого не было. Это чувствовалось даже на эмоциональном уровне. Пустые кабинеты, запах горелой бумаги. Ветром несло пепел и почерневшие обрывки.
Шухевич прошел в угол двора и откинул брезент с легкового автомобиля. Небольшой резвый «Опель Олимпия» стоял тут уже второй день, заправленный под завязку и готовый к дальней дороге.
Роман завел машину, потом отправился открывать ворота, которые захлопнул ветер.
Тяжелые створки медленно распахнулись.
Шухевич повернулся к машине и увидел молодую женщину, стоявшую рядом с ней.
– Роман Иосифович, то есть Щука… простите. – Женщина смутилась.
Лицо ее показалось Шухевичу знакомым. Но он первым делом задумался не о том, откуда мог знать эту особу. Одна ли она здесь? Этот вопрос был сейчас жизненно важным. Рука его невольно сама собой дернулась к ремню, на котором висела кобура с пистолетом.
Женщина как будто поняла сомнения начальника штаба и заговорила, понизив голос, быстро и горячо:
– Я Стелла Кренцбах, машинистка из штаба второго батальона.
Вы должны меня помнить, Роман Иосифович. Вы когда к нам приехали, я сидела у окна и печатала ваши показания. Вас же тогда допрашивали… простите, расспрашивали о том, откуда вы, с какой целью прибыли, кто может поручиться за вас.
– Да, – сказал Шухевич, отводя руку от кобуры. – Я помню вас. Вы тогда были в сером в елочку костюме и блузе с таким высоким воротником под самый подбородок.
– Нет, – сказала Стелла, робко улыбнулась и поправила что-то под жакетом на животе. – Вы меня с кем-то путаете. Я тогда была в синем платье и блузе с отложным воротником.
Только теперь Шухевич понял, что женщина не беременна и не страдает каким-то видом ожирения. Она просто что-то прячет у себя на животе под юбкой и придерживает руками.
Он еще раз осмотрел эту даму, обратил внимание на ее высокую, немного растрепанную прическу.
