Доктора любой клиники от удовольствия руки потирали бы, заполучив таких дивных пациентов. А я с ними должен как с родными разговаривать.
– Да и у нас народ нисколько не лучше, Михаил Арсеньевич, – заявил Кручилин.
– М-да. – Борович посмотрел на радиста. – Мы уезжаем, остаешься здесь один. Помнишь, что обещал мне? Быть как мышь!
– Есть быть как мышь, Михаил Арсеньевич! – сказал радист, улыбнулся и вскинул руку к мягкой полевой армейской фуражке.
Одиннадцать командиров боевых групп собрались на поляне в Лысочевском лесу.
Люки схронов были открыты, по краю поляны сидели и курили бойцы. Они наслаждались теплым солнцем, свежим воздухом и с интересом поглядывали на человека, прибывшего из главного штаба ОУН."
"Борович стоял в кругу командиров с текстами воззвания центра в руках и цитировал по памяти основные моменты тактики в новых условиях:
– Избегать потерь любой ценой! Сейчас эти утраты не приведут к успеху, а лишь обескровят наши силы.
Копите людей, злость и ненависть. Зарывайтесь в землю, учитесь сражаться, готовьте оружие. Ждите приказа. Получив его, поднимайтесь все как один. Тогда наш удар будет сокрушительным!
– Да, – раздался чей-то голос. – А пока прикажете нам бездельничать? Это разве война?
– Это другая война! – повысил голос Борович. – Я, координатор центра, вам говорю, что она не открытая, а совершено особая. Мы должны выждать нужный момент и всеми силами, которые накопим в лесах, ударить по коммунистам, москалям, полякам и жидам.
После этого Украина возродится. Мы с вами сделаем то, что не смог Гитлер вместе со своим хваленым вермахтом и гениальным абвером. Мы с вами справимся. Я уехал, оставил в Кракове теплую квартиру и спокойную должность при штабе, чтобы быть с вами здесь. Мой фронтовой опыт, все мои таланты будут положены на алтарь нашей святой борьбы!
– Во дает Ворон! – сказал Волынов и пихнул локтем Байбакова. – Надо же, какую речугу толкнул.
Аж мурашки по коже.
– Цыц, сосунок! – добродушно буркнул Байбаков. – Ты нашего Ворона не знаешь. Это такой человек!.. Я тебе потом расскажу.
Дальше обсуждение пошло уже по делу и довольно конструктивно. Командиры боевых групп спрашивали Боровича, откуда им брать оружие и боеприпасы, если нельзя вести активные действия, жаловались, что сели батареи раций и связи с центром уже почти ни у кого не осталось.
