Я развернулся, подошёл к старшему расчета, вытирая с лица пепел и остатки воды:
— Это поджог. Я проверил — дверь была заклинена.
Пожарный — коренастый, весь в саже, с опухшим от жара лицом — шумно сглотнул, потер ладонью усы и глянул на меня с усталой обречённостью:
— Ну, и как ты это докажешь? Там уже всё сгорело. Только твои слова останутся. А мало ли кто, что скажет…
Я молча достал удостоверение, показал:
— МВД СССР. Надеюсь, теперь достаточно моих слов?
Он расправил плечи, кивнул:
— Ладно. Тогда следака вызовем.
Я снова посмотрел на дом. Балки внутри уже осели, потолок осыпался, пламя лизало стены с двух сторон. Ещё недавно здесь жила женщина, которая хранила тайны. Теперь — только обугленные брёвна, пепел и молчание. Дом явно облили горючим, не мог он от простой свечи или искры так быстро вспыхнуть… или мог? Теперь уже не определишь.
Я обвел взглядом немногочисленную толпу, которая успела собраться у дома Марфы. Женщины в халатах, мужик с котомкой, какой-то подросток. Все испуганно мотают головами, жмутся к забору.
Тут взгляд зацепился за фигуру на краю толпы. В тени стоял мужик лет за сорок — крепкий, жилистый, с широкими плечами. Волосы тёмные, коротко остриженные, лицо жёсткое, нос перебит, губы узкие. Из-под закатанных рукавов армейской рубахи торчали синие наколки.
Папироса медленно тлела в уголке рта, а сам он наблюдал за пожаром с интересом — не страхом, не тревогой — с этаким спокойным вниманием.
Я подошёл ближе:
— Гражданин. Предъявите ваши документы.
Он слегка усмехнулся, не сдвигаясь с места.
— А вы кто будете?
— Милиция, — я достал ксиву и показал греб, не раскрывая корочек.
Он мельком взглянул и пожал плечами:
— Документов нема, гражданин начальник. Ночью, сами понимаете, не таскаю. А в чём дело?
— Что вы здесь делаете?
— Да я тут рядом живу, чё. Ниче не делаю. Просто вышел.…
— Имя, фамилия, — наседал я.
— Иван Иванович Беспалый. Хата моя тут поблизости, на Тракторной шесть. Вон там, за старым гастрономом.
— Знаете его? — спросил я тетку, что слушала наш разговор.
Она была в ночнушке до пят и фуфайке поверх нее, явно из близлежащего дома.
— Ванька, это, Бес, — кивнула тётя. — Не врёт, с нашего околотка.
Я занёс в память: Беспалый Иван Иванович. Примерно 45 лет. Проживает: ул. Тракторная, 6. Ранее судим.
— Так что тут делаешь, Беспалый? — снова я повернулся к бывшему сидельцу.
Он выпустил дым, прищурился.
— Шум увидел, зарево — вот и вышел. Марфу жалко… Бабка-то была, как есть, правильная.
