Да и мужики разговаривали, не особо понижая голос.
— Москвич-то оказался не промах, — сказал Бобырёв, наливая в рюмки. — Раскопал Грунскую, сучонок.
— Да похрен, — отмахнулся Мещерский. — Что девка? Она ничего не видела. Твои родичи должны были её давно прибрать. А вместо этого — в подвал её сунули, держали. Зачем так рисковать? В озеро ее надо было, и дело с концом. Оплошали, конечно…
— Меня это тоже давно бесит, — буркнул Шамба. — Мы деньги зарабатываем, не маленькие, а они в жертвы играют. Из-за них вся схема под угрозой.
Ты бы разобрался с ними, Хозяин.
Бобырёв резко хлопнул ладонью по столу. Бутылка дрогнула.
— Помалкивай, пока цел. Забыли, кто вас из задницы вытащил? Кто заработок дал? ПС-63 — это мои каналы и моя заслуга. Без меня вы бы всё слили в сортир, даже не поняв, на чём сидите.
Повисла тишина, но ненадолго."
"— Может быть, — даже слышно было, как Шамба скривился. — Но я так-то тоже рисковал. Ткань гнал за границу, а как бы ты вещество отправил? С каждым рейсом — риск. А ну как примут груз?
— Ну не приняли же? — зло хмыкнул Хозяин.
— А Лазовские? — вступил Мещерский. — Они же всех валят. Не, ну я понимаю, ревизора того, и инспектора, и бухгалтера нашего — Кулагина. Но остальных зачем? Ну к чему нам тут столько трупов?
— Потому что иначе нельзя, — сказал Бобырёв. — В общей свалке никто не поймёт, что их что-то связывало. Что они нам мешали. А если бы убрали только Кулагина и ревизора — сразу подумали бы, что да почему, на след бы вышли. А так — эти растворились среди без вести пропавших.
— Лазовские сами-то сейчас где? — спросил Шамба.
— Там, где и должны быть. Не суйся. Да, они не в себе. Но верные. Отец сына сдал, потому что так надо было, чтоб тот в КПЗ очутился и брата вытащил. Вот это — кровь. Вот это — семья. Не то что вы, убогие.
— Полегче, Игнатич, — защищался Шамба. — Мы делали всё, как ты сказал. Без проколов, пока этот москвич не приехал. Будь он неладен. Убирать его надо, Бес не справился. Окочурился Беспалый.
— Это и хорошо, что окочурился, — медленно кивнул Хозяин.
— Сдать нас не успел.
— А вот родственнички твои могут сдать… может, избавиться от них? — Мещерский заёрзал. — Таких родичей и врагу не пожелаешь.
Я вспомнил, как он всё размахивал руками и шумел, когда встречал меня и вёз сюда, на их «поляну». Вот и теперь Мещерский не утерпел, сказал, чего не стоило говорить вслух.
— Заткнись… — глухо сказал Бобырёв. — Помалкивайте. И я их не сдам. Сейчас паспорта им делаю, и затеряются на просторах Союза.
