Охраняли склад неких химпрепаратов для нужд оборонной промышленности. А на деле — работали с веществом ПС-63. Тебе оно знакомо.
— О-па… А Бобырев не так прост… Он, значит, знал про препарат?
— Получается, что да… Сам он, по документам, к разработке не имел отношения. Но доступ был. Все проходили спецотбор. Объект закрыли — а через пару месяцев он уже в милиции работает, здесь, в городе. А теперь «Красная Нить» нам глаза мозолит, а ее директор — Шамба, друган Бобырева.
— Всё сходится, — я решительно потёр подбородок.
— По нашим соображениям — да. Но на бумаге — ничего. Шамбу можем брать, на остальных — улик ноль. Но ты и сам понимаешь, дело это с гнильцой, воняет крепко.
Я кивнул и задумался.
— Есть у меня мыслишка… Но нужна будет твоя помощь, Гордеич.
— Да запросто…
— Ну, тогда слушай, — понизив голос почти до шепота, я рассказал ему свой план.
КГБ-шник выслушал меня, а потом одобрительно закивал:
— Сделаем… Только это… Береги себя, Андрей. Это не тот зверь, что лает. Этот — грызёт молча.
— Прорвемся, — бросил я привычно, и мы пожали руки.
* * *В тот же вечер, после ужина в ресторане, я отправился наведаться к начальнику милиции. Дом его стоял на окраине, за ручьём, на пригорке, будто отделённый от всего города. Новый, сверкающий и непривычно роскошный для советского времени. Мансарда, колонны на широком крыльце. Калитка кованая с узорами из меди. Вдоль забора — туи. Дом этот «от родителей достался» — говорил он, помнится. Только выглядит домишко слишком свежо, даже модно, явно не родовой особняк.
И внутри нищеты дачной, привычной, не увидишь. Мебель импортная, ковры, светильники. Камин с медвежьей шкурой на паркете перед очагом. Интерьеры — как когда-то в доме Гоши Индия.
Я постучал в дверь. Открыл сам Виктор Игнатьевич — в синем велюровом халате и домашних тапках. Не испугался, не удивился. Раньше он мне казался пугливым. Глупым, никчёмным человеком, который просто просиживает штаны. Роль играл? А теперь только бровью повел:
— Добрый вечер, Андрей Григорьевич.
Какими судьбами?
— Откуда у честного начальника милиции такие хоромы, Виктор Игнатьевич? — вместо приветствия сказал я, проходя внутрь и осматриваясь с деланым удивлением. — Дорогая у вас обстановочка.
Он усмехнулся.
— Да скажете тоже, Андрей Григорьевич…. Дом от родителей. Тем — от своих родителей достался. Ничего особенного. Старая постройка, а внутри коврами завешали.
Я провёл ладонью по полированной колонне в холле. Мрамор — качественный, тонкой резки.
