О чем бы они ни говорили, Макс деликатно принимал точку зрения своей собеседницы. Он то и дело повторял, что у них много общего, что они одинаково смотрят на вещи и вообще родственные души.
Светлана все больше и больше нравилась Максу. Он ловил себя на мысли, что ему хотелось обнять ее, дотронуться до нее, но он не решался – Макс боялся испортить ее благожелательное отношение к себе. Однажды он не удержался и как бы невзначай накрыл ладонью кисть ее руки. Светлана усмехнулась, мягко убрала руку, после чего разговор какое-то время шел скованно.
"
"Он ей чужой… почувствовал Макс. Интуиция, он был убежден, всегда глубже, чем знание. Но, с другой стороны, если бы он был ей неинтересен, то она просто встала бы и ушла.
Светлана не была бы женщиной, если бы не замечала его восхищенных взглядов и не чувствовала, что он к ней неравнодушен. Впрочем, она неизменно ощущала на себе мужские взгляды с тех пор, как осознала себя женщиной.
Владислав был ее первым мужчиной. Света всегда с нежностью и улыбкой вспоминала день их знакомства.
Однажды в хирургическое отделение воркутинской больницы, куда она получила направление после медучилища и где работала операционной сестрой, поступил с ножевым ранением в живот молодой красивый парень, заключенный из пересыльной тюрьмы. Рана оказалась тяжелой, он потерял много крови, оперировать пришлось срочно, без наркоза. Когда хирург, сделав надрез, ввел расширитель, Светлана перехватила внимательный взгляд пациента и услышала:
– Сестра, вы очаровательны, а что, если мы с вами прошвырнемся в ресторан или в театр?
Все, кто был в операционной, так и грохнули со смеху.
– С удовольствием, – ответила тогда Света, – вот только заштопаем тебя, чтобы чего не потерял по пути.
А пожилой хирург, проводивший операцию, ухмыляясь, добавил:
– Ребята, так, может, вы сейчас и прогуляетесь, а уж потом я зашью. Чего время зря терять?
А больной, теряя сознание от боли, выдавил в ответ:
– Эх, жаль, охраняют, а то ведь точно сейчас бы и пошли.
– Ладно уж, помолчи, ковбой, сначала выживи, а потом будем про рестораны разговаривать, – буркнул хирург.
После операции Светлана заходила к выздоравливающему Владику в палату. Они подолгу беседовали. А затем пришла любовь, и она, став его женщиной, ждала, пока он отбывал свой бесконечно долгий срок.
Мужчины у нее, конечно, были. Многим удавалось добиться ее благосклонности. Но скорее это случалось от одиночества и безысходности.
