– Можно без чека.
– Я должна его выдать, по правилам."
"Он больше не спорит. Отсчитывает тысячные и кладет их на стойку. Если честно, мне не нравится брать его деньги. Не могу отделаться от мысли, что это деньги Максима. Но, с другой стороны, почему я должна молчать и оплачивать выходки его бешеной спутницы? Для меня это не пустяковая сумма, я точно найду для нее лучшее применение, как и для своих нервных клеток. Меня согревает мысль, что не придется выслушивать нотации Ирины Андреевны. А она умеет выедать мозг десертной ложечкой!
– Спасибо.
– Мужчина забирает чек и отправляет его в кожаный бумажник.
– Она же здесь больше не появится?
– Это исключено, – произносит он по-военному строго.
После этих слов повисает неловкая пауза. Он как будто ждет, что я попрошу его еще о чём-то, но я молчу. Тогда мужчина проводит широкой ладонью по гладкой поверхности стойки.
– Значит я поехал, – произносит он, после чего кивает мне на прощание и разворачивается.
– Можно один вопрос? – выпаливаю, прежде чем успеваю пожалеть об этом.
– Я слушаю…
– Максим… ваш босс… Он хромает, да? Я видела его и заметила.
Мужчина хмурится, словно я попросила сообщить три цифры с задней стороны его банковской карточки. Он ненадолго заглядывает мне в глаза, из-за чего мне хочется закрыться. У него слишком тяжелый взгляд. Я вспоминаю, что Макс безопасник и его окружают соответствующие люди.
– Хромает, – выдыхает он. – Но ему уже лучше, слава Богу.
Теперь моя очередь хмуриться. Я машинально подаюсь вперед, словно боюсь, что мужчина сейчас исчезнет и оставит меня с незаданными вопросами.
– Лучше? Что с ним произошло?
– Арина… – Он наклоняет голову набок и трогает языком верхнюю кромку зубов. – Я и так сказал лишнего.
– Вы ничего не сказали.
– Это моя работа. – Он усмехается. – Всего доброго, Арина!
Он разворачивается и уходит. Я шумно выдыхаю, мне остается только смотреть, как отдаляется его силуэт. Я выхожу из-за стойки и возвращаюсь во вторую студию. Выключаю верхний свет и иду к окнам, которые зря открывала.
В голову лезут мысли об отце Максима. Он все-таки добрался до сына? Сделал что-то ужасное? Я запретила себе думать об этом год назад, чтобы не искать объяснение поступкам Макса. Какой в этом был смысл? Он пропал – вот то единственное, что имело значение. Он не искал меня, не пытался связаться, он просто исчез из моей жизни.
Я вижу через окно, как работник Макса подходит к серому внедорожнику. Он распахивает заднюю дверцу и заглядывает внутрь.
