Он встал между ее бедер и положил ладони на ее худые плечи.
– Не надо там громко разговаривать, Ксюша.
Она заморгала, почуяв холод в его голосе. В прошлый раз он был с ней мягче. Она впорхнула в его палату, в которой он только-только пришел в себя и еще ничего толком не понимал. Он едва помнил, что говорил ей тогда, да и была она перед его глазами всего несколько минут.
– Хорошо. – Она послушно закивала. – Я просто перенервничала: ты уехал, а твои люди отказались говорить мне, куда и почему. Меня оставили в том отеле и лишь сказали, что надо ждать.
Я почувствовала себя использованной…
Она сделала обиженное лицо, но вскоре отвернулась, не выдержав взгляда Макса.
– Ведь я рассказала твоим людям все, что знала о твоем отце: как его люди вышли на меня, какие вопросы задавали… Я помогла от чистого сердца."
"– Ты не помогла. – Максим сощурился. – Но ты еще можешь помочь.
Он заставил свои руки вспомнить нежность. Перенес ладони на тонкую шею Ксюши, а потом обхватил ее лицо. Ксюша встрепенулась, и ее напряжение приобрело совсем другой подтекст: взгляд стал не затравленным, а предвкушающим.
В ее зеленых глазах тут же блеснули озорные огоньки, которым хватило малейшей искры.
– Да? – Она улыбнулась и потянулась к нему навстречу. – И как я могу помочь тебе?
– Мне нужно, чтобы ты снова вышла на моего отца. Мои люди все устроят, они закинут удочку и скажут тебе, что ты должна говорить.
– Но в прошлый раз я не встречалась с ним лично.
– А в этот раз ты потребуешь личную встречу. За ценную информацию обо мне.
Ксюша замялась.
– То есть, я должна выманить его?
Максим кивнул. Он не хотел с ней разговаривать, приходилось делать над собой усилие. И дело было не в ее услужливости, которая буквально кричала о том, насколько Ксюша падка на большие деньги. Максу было плевать, если в нем видели всего лишь набитый доверху кошелек, он тоже в большинстве девушек видел то, что они не хотели бы о себе услышать. Но Ксюша напоминала об Арине. Поэтому каждое соприкосновение с ней отдавалось чем-то едким и отравляющим, как промывка для катетера.
От этого раствора во рту появлялся странный неприятный привкус.
Вот и сейчас было хреново. Он трогал ее и отдавал себе отчет в том, что может использовать ее во всех смыслах: не только для мести отцу, но и для того, чтобы получить разрядку. Можно было разложить ее прямо здесь. Она посопротивляется для приличия, но позволит ему делать с нею все, что он захочет. Ксюша слишком долго лезла в его постель, чтобы упустить свой шанс.
