Мы едва успели попробовать друг друга год назад, было больше предвкушения и сносящего голову счастья, когда не можешь поверить, что наконец нашел своего человека. Я не думала тогда, что все так нелепо оборвется, и не успела приготовиться к этому. Я тосковала по нему все эти дни.
Теперь это так очевидно.
Его жаркие прикосновения пробуждают меня. Я реагирую так, словно не было никакой разлуки, словно мы вернулись к тому моменту, когда только познакомились. Его губы целуют, как в первый раз, как в тот день, когда я позволила себе довериться ему, сладко и жадно, с дрожащим эхом, которое изводит меня.
Я цепляюсь за плечи Максима, совершенно забываясь, и уже ненавижу его футболку. Она из ужасной плотной ткани!
– Я помогу тебе. – Он понимает меня без слов и разрывает объятия, чтобы стащить с себя футболку через голову. Через мгновение Макс возвращается ко мне и утягивает вниз. Я теряю равновесие и коротко вскрикиваю, пугаясь, но он тут же прижимает меня к себе.
– Держу, – произносит он, и прядка над моим ухом становится влажной из-за его учащенного дыхания.
– Я держу тебя, крошка.
Его слова растекаются горячим медом. У Максима идеальный голос, низкий, с грубоватой брутальной хрипотцой – такой, каким нужно говорить именно такие вещи.
Я держу. Я сделаю. Я буду рядом.
Меня ведет. Я расслабляюсь в его сильных руках и вскоре оказываюсь на диванчике с плетеной спинкой. Половина подушек падает на пол, но одна попадает мне под голову. Макс надвигается следом и располагает ладони над моими плечами. Он зависает, притормаживая, и смотрит на меня сверху вниз, как будто впервые увидел после долгой разлуки.
От его потемневшего взгляда мои щеки вспыхивают. Я чувствую себя секси даже в бесформенном спортивном костюме, а еще осознаю, что за это придется поплатиться. Переношу ладони на предплечья Макса и веду ими по его коже – загорелой, с красивым миндальным оттенком.
– Ты замерзнешь, – говорю я, вспоминая, что мы в беседке, с полупрозрачными шторами вместо стен.
– Думаешь, мне холодно? – отвечает Макс с порочным подтекстом.
Он кладет свою широкую ладонь мне на лицо, задевает большим пальцем уголок моих губ. Нажимает сильнее, обводя контур и заставляя мое сердце лихорадочно биться, а потом подтягивает меня к себе и врывается в мой рот жестоким поцелуем. Я захлебываюсь, теряю последние ориентиры в пространстве и проваливаюсь в другую реальность.
Лишнее исчезает. Остается бархат кожи. Наплывы общего дыхания. Жар и невозможная сладость. Его сила, запах, вкус.
