Отчего-то в этот момент там появился Андрей и долго не давал ей взобраться на кобылу, которую уже оседлал для нее Степан. Елагин ни с того ни с сего привязался к ней и вырывая из ее рук уздечку, как-то зло заявил, что дворовые девки не имеют права ездить верхом, как барышни. Груша вступила с ним в перепалку, заметив, что это не его дело. А в ответ молодой человек наговорил ей кучу гадостей, упомянув про ее недостойное, вульгарное поведение. Девушку спасло только появление Степана, увидев которого, Елагин мгновенно ретировался из конюшни.
Вчера же Груша наткнулась на молодого человека в темном коридоре, когда шла от Агафьи в гостиную. Девушка невольно охнула от испуга, когда высокая широкоплечая фигура Андрея появилась у нее на пути. Груша попыталась обойти Елагина, но молодой человек выставил руку в проход и начал указывать на то, что она оделась к ужину невозможно вызывающе. Девушка, опешив, выпалила в ответ, что не хочет говорить с ним.
И Елагин процедил, что она надела это вульгарное платье с большим вырезом специально, чтобы возбудить Урусова, и явно желая, чтобы князь, как и последние три дня, утащил ее в свою спальню. Мгновенно рассердившись на Андрея, Груша попыталась быстрее уйти от него. Но Елагин схватил ее за талию и, притянув к себе, на ухо с угрозой вымолвил, что следит за ней и, как только князь остынет к ней, уж точно покажет, где ее место. Груша насилу вырвалась вчера и сейчас, находясь в этой тихой оранжерее, печально вздыхала, думая о том, что отношение к ней Андрея поменялось коренным образом.
Раньше он был таким вежливым, романтичным и добрым, теперь же молодого человека как подменили, и у Груши складывалось впечатление, что он специально делает все, чтобы испортить ей жизнь.
Глава II. Несчастная любовь
Уже через неделю все поместье и соседние деревни гудели о том, что Груша стала усладой князя Урусова.
Многие крепостные бабы и мужики косо смотрели на девушку, считая ее поведение непристойным. Но были и такие, которые жалели Грушу, понимая, что она всего лишь подневольная девка и барину не откажешь. Татьяна Николаевна, также открыто осуждая Грушу, почти перестала с ней общаться, а вскоре вообще уехала в Москву, довольная тем, что теперь ненавистная крепостная девица, которую мать воспитала подобно дворянке, получила по заслугам.
