А сам-то еле на ногах стоит. Ну, пришлось Луку с Фомой будить, чтобы его из заводи то этой вытащили. Упадет еще да утопнет. Я-то его тушу не смогу одна вытянуть. Дак, Константин Николаевич ни в какую не хотел вылезать. Давай драться с Фомой-то. Вроде пьяный, а силищи-то как у борова. А еще и выше то Фомы на целую голову. Ладно, Лука со Степаном помогли, а то бы он Фому пришиб. В общем, только часам к двум ночи и приволокли его в спальню. Так он все время кричал, подавай, дескать, ему какую-то русалку, да и все.
Груша молча месила упругое тесто и не смотрела на Матрену.
Этот рассказ ей совершенно не нравился.
— А ты не знаешь, что за русалка-то? — спросила пытливо Грушу кухарка.
— Мне откуда знать? — буркнула девушка и еще яростнее начала мять тесто.
— Я подумала, может, знаешь. Ведь ты допоздна с ним в гостиной пробыла вчера.
Груша молчала, чувствуя, что все эти попытки сбежать от князя добром для нее не кончатся.
— Доброе утро, — раздался позади женщин приятный баритон.
Грушенька резко обернулась к двери и удивленно подняла глаза на вошедшего.
Андрей собственной персоной, какой-то мрачный и невозможно желанный, стоял на пороге кухни.
— Доброе утро, — пролепетала Груша смущенно и, замирая от радости, повернулась к Елагину, совсем забыв про тесто, которое месила.
— Здравствуйте, Андрей Прохорович, — выпалила Матрена, проворно вскакивая на ноги. — Вы когда приехали? Не видела я что-то.
— Вчера, поздно вечером, — буркнул Андрей, проходя в кухню. Как-то не по-доброму глядя на Грушу, молодой человек уселся на лавку, что была ближе всего к плите и к кухонному столу, у которого замерла девушка.
Невольно Груша заметила мрачный и гнетущий взор Елагина, которым он окинул ее.
— Вы, никак, завтракать пришли? — услужливо протараторила Матрена, быстро ставя перед Елагиным тарелку. — Так я немедля булочек да мяса холодного достану. А то мы еще ничего не состряпали.
— Если подождете, Андрей Прохорович, я блинов еще испеку. Минут через десять готовы будут, — произнесла тихо Груша, повернувшись к нему.
— Будете?
— Что же это вы, Аграфена Сергеевна, блины никак стряпать научились? — ехидно спросил Елагин, сверля ее темным взглядом."
"— Научилась, да еще как, — тотчас подхватила Матрена, возвращаясь из кладовки и ставя перед Андреем тарелку с булочками, мясом и вареньем. — Такие у нее блины знатные получаются, как будто всю жизнь их стряпала.
Груша быстро вымыла руки и начала замешивать легкое тесто для блинов. Матрена тоже занялась своими делами.
