Только сегодня он наконец смог выкроить время до утра, чтобы съездить в усадьбу и вновь увидеть Грушу. Почти загнав по дороге коня и преодолев большое расстояние за три часа, он добрался до Никольского уже ближе к девяти вечера.
Влетев в кухню, он надеялся увидеть Грушу, но там были только Матрена и две дворовые девки. Осведомившись, где Груша, Андрей получил неприятный ответ, что каждый вечер она в гостиной с князем допоздна, как и сейчас. Елагин понял, что там он появиться не может, ибо князь будет очень недоволен, если увидит его.
Поскольку княжна еще на вокзале заявила: брат знает, что в ее отсутствие Елагину полагается самому контролировать постройку церкви. Действительно, Урусов приезжал пару раз за эти дни в Чубарово и недовольно замечал, что кладка новой церкви идет очень медленно, и обвинил в этом Елагина, велев ему лучше работать. Андрей в тот раз даже обиделся. Ведь Елагин торчал на стройке по пятнадцать-шестнадцать часов в сутки и даже сам помогал класть кирпич, чтобы дело подвигалось быстрее, оттого укоры князя были ему неприятны и обидны.
Но все же Урусов был его работодателем, и потому Андрей смолчал и не произнес в свою защиту ни слова.
Узнав, что девушка в гостиной, Андрей, нахмурившись и даже не обратив внимания на предложение Матрены поужинать, направился в сад и тут же увидел в распахнутое окно Грушу, сидящую за роялем. Молодой человек занял свое наблюдательное место у яблонь, в пятнадцати шагах от дома. Отсюда ему было очень хорошо видно девушку. Несмотря на начинающийся дождь, он, устало прислонившись плечом к стволу дерева и скрестив руки на груди, почти час, не отрываясь, любовался совершенным профилем и изящным милым станом Грушеньки.
В какой-то момент Елагин заметил, что Урусов, которого до того не было видно и который, видимо, сидел в глубине гостиной, появился за спиной девушки. В тот момент Андрей напрягся и выпрямился, ощущая, что князь сделал это не просто так. Уже через миг Урусов положил руки на ее плечи, а затем наклонился над Грушей, приник к ее шее, а потом, обняв девушку сильнее, впился поцелуем в ее губы.
Андрей замер и вперил темнеющий взор в парочку у рояля. Он думал, что Груша вот-вот начнет вырваться, но она лишь как-то невнятно засуетилась. Уже через минуту Елагин отметил, что Урусов поднял Грушеньку на ноги, все продолжая целовать ее в губы, а она позволяла князю это делать. Секунды показались Елагину часами, он чувствовал, как кровь бешено стучит в его висках.
