Он мог услышать совсем иное, и обычную песню принял за таинственные человеческие молитвы.
И я усмехнулась. Может и неплохо, что шиен будет считать Тизона могущественным шаманом людей. Кайл, сам того не подозревая, потянул за очень правильные ниточки, чтобы распутать тот клубок событий, которые произошли со мной в родном и не родном мирах. Вот только признаваться ему не спешила. А врать не хотелось. Поэтом не придумала ничего лучшего, как загадочно промолчать. Какое мне дело? Пусть, что хочет, то и думает!
Прошла вперед не оборачиваясь.
Со скрипом отворила калитку и вышла на уже знакомую и теперь совсем не пустую, а очень даже оживленную улицу. Оповещение у них здесь против незваных гостей срабатывает, что ли? Похоже, что мы с Кайлом уже не представляли опасности. Народ расслабился и вышел из укрытий, покинул свои покосившиеся домики.
- Молоко! Свежее молоко! - орал мужик, толкая перед собой скрипящую тележку с бидоном.
- Хлеб! Горячий хлеб! - вторил ему юноша, который нес на плече прикрытый тряпицей короб.
Из него так вкусно пахло, что в животе непроизвольно заурчало. Есть хотелось неимоверно.
- Эй, любезный! - окрикнула я булочника в запорошенном мукой фартуке.
Юноша вздрогнул и боязливо на меня покосился. Потом понял, что смотрю я прямо на него, и обреченно вздохнул.
- Что угодно благородной шиене? - низко поклонился он, поставив короб прямо на землю.
- Горячий, говоришь, хлеб? - спросила я под недоуменным и весьма недобрым взглядом подошедшего Кайла, от которого продавец, кажется, терял дар речи.
"
"- Д-д-да... - Парень готов был бухнуться в обморок.
- Покажи товар, - попросила я.
Булочник откинул тряпицу. Внутри ровными рядами лежали небольшие круглые буханки серого хлеба с румяной корочкой. И пахло это искушение, как мое детство. Эх, к сожалению, в моей взрослой жизни уже ничего подобного не было. А хлеб, плотно запакованный в броню из полиэтилена, это уже совсем не тот, что я успевала обгрызть когда-то давно, пока несла из магазина до дома.
Рот тут же наполнился слюной, и я полезла в кошель, чтобы извлечь медную монетку достоинством в несколько шантинов.
- Мне вон ту, самую зажаристую, - сказала ему, протянув деньги, но юноша испуганно отскочил и упал на колени, старательно пачкая дорожной пылью свой лоб.
- П-простите, благородная ашасса, - запричитал булочник. - Простите, но у меня нет сдачи с такой суммы.
Я еще раз посмотрела на монетку - 20 шантинов.
