Сейчас, шиене не терпелось узнать о своих новых возможностях, хотелось вернуть любимого. Она надеялась отыскать в записях матери ответы.
Но, чем дальше читала Нинель, тем страшнее ей становилось. Рей Лигейрос стал первым мужчиной Норы, но полюбить она его так и не смогла, хотя уважала и ценила, была верной женой, но не проявляла особого интереса к делам. Впрочем, мать Нинель ни к чему особого интереса не проявляла. После консуммации брака в ней проснулся ментальный дар. Достаточно сильный. Но разве стала Нора учиться управлять им? Разве оценила подарок судьбы? Нет.
Она плыла по течению и использовала свои возможности только на бытовом уровне, что неимоверно раздражало ее брата – Серпия Хассера.
Он знал, что повинуясь клятве рода, сестра сохранит в тайне дар. Но как же его это бесило, ведь у ректора Академии не было и четверти того, чем обладала сестра. А потом и вовсе случилось нечто такое, что трещину между братом и сестрой превратило в бездонную пропасть. Заболел и слег Харвел – глава шиенгарата Хассер.
Лекари только разводили руками, не в силах ему помочь. От старости нет лекарств, тут не поможет даже магия. Перед самой смертью отец словно помутился рассудком, решив оставить все наследство сильнейшему из своих детей – Норе Лигейрос. Его не заботило ни то, что она женщина, ни то, что носит имя другого рода. Серпий негодовал, Харвел был непреклонен.
Шиен Хассер умер на руках у сына, так и не изменив решения. Нора приехала на похороны, и тогда брат с сестрой впервые сильно разругались.
Нора выкрикнула ему в лицо, что не нуждается в наследстве отца, грозилась наложить на себя руки, Серпий настаивал на том, что воля покойного, какой бы странной она ни была, должна исполниться. Девушка не желала ответственности, боялась ее и бежала. Шиена стояла на своем, до хрипа в горле, пылая яростью. Никогда в жизни она не проявляла такой стойкости и твердости характера. Волю Харвела не озвучили, на утро сестра уехала, Серпий принял шиенгарат. Нинель не понимала поступков матери, ей они казались совершенно странными и нелогичными, но скупые строки дневника не проливали много света на мотивы ее поступков.
Вскоре в жизни Норы возник молодой красавец, единственный представитель своего рода, шиен Милдор Терриш. Между женщиной и мужчиной вспыхнула такая страсть, в которую я, как женщина с довольно большим жизненным опытом, поверить никак не могла. Нора, как и ее дочь, рисовала чудесно, и почти все страницы дневника были в портретах Милдора.
