В покоях тишина. Минуем одну залу, другую, оказываемся в приватной зоне. Как я понимаю — это королевская спальня. Здесь царит полумрак, и не так сияет богатство. Не то чтобы вид беднее, просто личная спальня — не витрина, и мозолить глаза драгметаллами нет смысла. Здесь должен быть покой и уют. Он тут и есть.
Королева бесшумно ступает по ковру к широкой кровати под балдахином, а я останавливаюсь при входе. Всё-таки, чужой мужчина, может спит там в неглиже, а тут пришла такая нахалка, хоть и богиня, но неловко.
— Гонди, проснись, любимый, — тормошит Валерия, — сама Наисветлейшая Дадиан спустилась к нам, чтобы помочь. Ну же, просыпайся! — слышу сопение в постели, приподнимается.
Боги! Тот же самый Костик тридцать лет спустя, какого я уже имела честь лицезреть! Только измождён болезнью, если присмотреться, подглазины тёмные, морщины глубже, в глазах таких же сине-фиалковых лихорадочный блеск.
Не могу отделаться от ассоциации с любимым. В реальной жизни не дано соединить в одном возрасте отцов и детей, а у нас получилось, теперь никуда не денешься, так и будет думаться всё время.
Зато и жаль этого чужого человека, как родного, хочется скорей помочь,"
"— Плохо? Вам плохо? — сбиваюсь на «Вы», — Что болит, где? — его взгляд немного расфокусирован, словно с похмелья, но я-то знаю, что эта примета говорит о другой проблеме.
— Прости, Наидобрейшая, — отвечает сипло, — нет сил принять подобающую коленопреклонённую позу перед тобой, как видно, недолго осталось, — виновато, безвольно опускает голову.
А я Костика всё время вижу, и так у меня душа рвётся обнять его, пожалеть, спасти!
Но напоминаю себе, что мой любимый сейчас цел и невредим, разве что слегка покоцан мной же, но за это мы потом ответим. А у этого жалельщица своя есть. Моя задача — найти причину хвори,
— Я должна посмотреть, что случилось. Забудь, что богиня, расскажи, как простой лекарке, — потом обращаюсь к королеве, — раздвинь штору, мне нужно больше света, — она, не призывая слуг, послушно исполняет распоряжение.
— Голова… всё время болит голова, живот… сначала скручивает полностью, потом тупым ножом режет справа, и так почти всё время, — он жалуется мне, как пациент доктору, устал, и я его последняя надежда, — сначала держался, государство требует постоянного внимания, но голова не моя, совершенно ни на чём не могу собраться, мысли путаются, иногда предметы двоятся.
