Саленса — означает солнечная, я не удивлена, у них вся страна солнечная, не так велика, как мой город, хотя он и не самый крупный. В ней всё организовано вокруг двух центров. Один из них — дворец короля, а второй — главный Храм Пантеона,
— По какой дороге не иди, обязательно попадёшь к либо к храму, либо ко дворцу. Но в храм может войти каждый, а во дворец — нет. Уже на подступах полно стражи, — я слушаю и поражаюсь, ведь рядом со мной вот так запросто сидит и беседует тот, кто через какое-то время окажется столь высоко, что станет недоступен.
Но только не для меня. Костя продолжает, — большинство приближённых к королю имеют особняки в столице, а за её пределами собственные земли. Если не служишь при дворе или нет повеления короля, в столице жить не обязательно, поэтому многие дома зачастую пусты. Так что ничего удивительного, что мы поселимся в одном из них.
— Мы заберёмся в чужой дом?!
— Он фиктивно принадлежит кому-то из знати, а на самом деле Джакопо, так что мы — не разбойники, успокойся, богинюшка.
* * *Однажды мы встречаем конный вооружённый отряд. Костя инстинктивно дёргается вперёд, а потом со вздохом оседает и даже наоборот, углубляется подальше под крышу повозки. Навстречу, поднимая клубы пыли, крупной рысью движется колонна. Я насчитала человек двадцать, когда поравнялись. Все один к одному, на мощных конях, рослые, мускулистые, с суровыми лицами, в одинаковых зелёных камзолах и чёрных шароварах, на головах высокие мохнатые шапки, несмотря на жару. У каждого на ремённом поясе короткий меч, а у седла что-то вроде арбалета.
И на рукаве в районе плеча расшитый серебром знак, который я теперь узнаю из тысячи рисунков.
— Пограничная стража Оберона, — вполголоса сообщает Костя, когда отряд нас минует.
— Что-то случилось? Куда они следуют?
— Обычный рейд, возвращаются обратно.
— Поехали самозванцу докладывать, что в Багдаде, пардон, Обероне, всё спокойно?
— Это их служба, — вздыхает, — они просто выполняют то, что д о лжно и охраняют не владыку, а Оберон, — Косте совсем непросто принимать данность, я вижу, чувствую.
Молчу и любимый молчит, только сильнее подстёгивает Колетт, торопясь в пугающую неизвестность…
К исходу третьего дня, прибываем в нужное место. Действие зелья, как и предупреждала Жюстин, всё короче и короче, поэтому, мы уже помолодели и похорошели. Спасает то, что кругом совсем темно и поблизости ни души.
— А как покажемся тому человеку, что живёт в доме? Он же сразу смекнёт, что за гости пожаловали.
