Катя как раз таки и уважит, да так уважит, что с её возможностями мало никому не покажется! Ничего, на месте сам разберусь…
— Разрешите исполнять?"
"— Валяй. Да тока Прохора с собой возьмёшь.
— Как консультанта по размножению? — недопонял я.
— А что ж, мы и в этом деле не пролетели! Старый кот зря не мяучит, молодых учит. Где помять, где куснуть, каким местом развернуть, где лаской, где галопом, чтоб не попасть в… куда не надо! Прощенья просим, Василий Дмитревич, заигрался я чегой-то, — вовремя опомнился мой бородатый нянька, едва ли не волевым усилием смиряя вконец распоясавшуюся музу.
— Пойдём-ка мы по ветерку до ветру…
— Идите-идите, не оборачивайтесь, — тепло напутствовал дядюшка, с натугой соображая, какое же многообразие рифм мог иметь в виду Прохор. Слава те господи, ни до чего, самого простого, не додумался, мозги генеральские на поэзию не особо заточены. Рыжий ординарец показал нам обоим кулак за его спиной, прыснул в усы и пошёл вслед за своим начальством со двора.
К нам же осторожно подсел сельский староста, баньку которого мой дядя, так сказать, и облагодетельствовал самим фактом помывки своего сиятельства. Теперь на неё можно вешать мемориальную табличку, объявлять музеем и за копеечку пускать посмотреть на веник, которым хлестал себя по бокам сам знаменитый генерал Иловайский 12-й! Местные, конечно, пожадничают, но случайно проезжие купцы или скучающие барыньки из соседних поместий вполне могут и соблазниться — для них копейка не деньги…
— А вечор-то нынче тихохонек, — задумчиво окая, протянул староста, отлично зная, с какого боку и на какой козе подъезжать к моему наставнику.
— По ночи, поди, опять прохладственно будет. Так вот мыслю, козачки, не пригубить ли нам ядрёную по самому удобному случаю, здоровья ради?
— Я не буду, мне к Кате пора!
— А я и не позволю зазря хлопца спаивать, — поддержал Прохор, железной рукой удерживая меня за ремень.
— Придётся мне, твоё благородие, за тебя твою стопочку выпить, ибо отказывать — грех: вечор-то нынче и впрямь тихохонек…
— Дак и мы про што да об чём. — Староста с благородной крестьянской неспешностью достал из-за пазухи плоский казённый штоф, заткнутый серой тряпочкой. — Прощенья просим, что стопок-то не прихватили.
