— Да это же не люди, это кровопийцы поган…
— Не всякий купец кровопийца!
— Ну, насчёт купцов я бы поспорил, — подал голос Моня, старательно поддерживая личину. — Средь них всякого сброда хватает, но мы-то с братиком честные негоцианты.
— И вообще, Иловайский, ты чё пристал?! — полез следом и Шлёмка. — Мы ж вроде договаривались.
— Да, но… не время сейчас! Война у нас!
— Так мы поэтому и пришли! Это ж вам война, а нам-то скорее гастроном!
— Так вы уже знакомы, что ли? — простодушно удивился мой дядюшка.
Мы переглянулись и кивнули.
Я взглядом попросил парней не снимать личины. Моня понял, Шлёма покочевряжился, но тоже кивнул.
— Ну… и? — напомнил о себе дядюшка.
— Я всё объясню, — пообещал я, коленом подпихивая старательно упирающихся купцов к выходу. — Они утром зайдут, у них не срочно. А вы покуда кофею хлебните, хоть упейтесь, хоть вымойтесь в нём, разрешаю, а мы…
В этот момент двери без стука распахнулись, и в горницу впорхнула кареокая властительница Оборотного города.
— Илюха-а! Езда на лошади — это круто! Все байкеры нервно курят в закоулке, дыша сизым дымом себе же в подмышку, под косухи! А дядя Прохор научит меня так кататься?
— Старина Прохор никогда плохому не научит.
— Дядя одним движением плеча отодвинул и меня, и обоих упырей в сторону, широко распахивая отеческие объятия. — А со мной поздороваться не хочешь, доченька?
— А-а-а, Василий Дмитревич! — Катенька с места прыгнула ему на шею, счастливо болтая ногами. — Как же я рада вас видеть! И ещё меня с работы уволили.
И похитили, и на вертолёте угнали, а потом ваш племянник в меня стрелял, клёво, да?!
— Э-э… клёво?
— Да я вообще тащусь от казаков! Иловайский (это уже мне), иди сюда, дай поцелую!
— Да она… трезва ли? — всё ещё прижимая мою любимую к орденоносной груди, вопросил его сиятельство.
— Трезва. Просто находится в таком состоянии, когда до неуправляемой истерики меньше шага. То есть вот только этого нам ещё и не хватало до кучи…
— О, Монька со Шлёмкой! А чего у нас тут упыри делают? Гоните их, Василь Дмитревич, кто только не пытается примазаться к казакам, фигею я с лысых ряженых…
Слава тебе господи, что дядя отвлёкся на входящего Прохора.
Да и вообще, кто может рассуждать здраво, когда обнимает такую красавицу…"
"— Низкий поклон всей честной компании, — широко улыбнулся мой денщик. — А что ж, ваше сиятельство, ординарец ваш по двору бегает, ровно кот наскипидаренный? Всё оружие в сени тащит, ружьё заряжает, саблю точит.
