Потому нас царь-батюшка без приключений и не оставляет, знает, что мы себе на заднее место ещё повеселее найдём, вот и спешит с отеческой заботой от войны до войны…
— Глянь-кась, братцы, красота-то какая! И впрямь чудеса чудесные! Везде золото да жемчуга! А вон та крыша вся в алмазах, аж глазам больно. Ох, недаром, недаром наш характерник сюда что ни день сигает… В хорошем месте кралю себе завёл, Иловайский!
Угу, подумал я, узрев бдительно поднимающегося из-за арки беса с длинноствольным кремнёвым ружьём английского образца.
Длина от мушки до приклада в два тех же беса, если одного другому на голову поставить. Однако если этот гад пальнёт с упора, как из-за баррикады, то мало не покажется. Чтоб на таком плёвом расстоянии по цельной группе из шести казаков промазать — это редкостным талантом обладать надобно…
— Сс-стой, стр-лять буду!
Казаки замерли, недоумённо косясь на меня. Бес высунул пятачок и пригляделся.
— Иловай-ск… кий, ты, чё ли?
— Я.
— А пщему вас п-пя… шестеро?
— Чего?
— Пщему вас п-пя… шестеро? — послушно повторил он, и до меня дошло.
Праздник-то продолжается! Охранник на арке уже настолько никакой, что беседовать с ним лучше нос к носу и без закуски — ещё одна рюмка, и трындец…
— Идём, молчим, качаемся, — шёпотом попросил я.
Хлопцы кивнули. Не первый день замужем, уж пьяных-то как-нибудь изобразят.
— Ну и… ик! ик! и как я те стрелять… буду, когда тебя многа? — страдальчески поднял на меня очи, полные неземной скорби, маленький офицерчик в мундирчике драгунского полка его высочества и сбитой на левое ухо каске с конским хвостиком.
— Я ж по… в вас… по всем и не пр… ик!.. целюсь?!"
"— Извиняй, служивый. — Утешающе похлопав беса по плечу, я всё-таки от греха отобрал у него ружьё. — Пить меньше надо, тогда б хоть двоилось, куда так-то уж нахрюкиваться…
— Ви-но-ват… ить праздн… ик! Праздн… ик! же… Так-то я и не пью, пщти…
— Оно заметно.
— Начальству не сд-вай, а? Я больш… не буду…
— Тебе больше и не надо.
Не боись, драгун, своих не сдаём. — Я проследил, чтоб хлопцы отошли подальше. — Держи ружьё, не упади. Вслед не стреляй, я тебе в дуло песку и щебня набил.
— Псиба!
— За что?
— За то, что перду-пер-дил, псиба! — попробовал козырнуть он, дважды поднося ладонь к каске и дважды промахиваясь.
Я широко улыбнулся, отвесил ему дружеского щелбана в медный лоб и кинулся догонять своих.
— Иловайский, стой! — абсолютно трезво раздалось за моей спиной.
