И смотрит так… разочарованно. Это невыносимо. Не хочу так. Не могу. Давай по-другому! Обхватываю ее ладонью за шею, придвигаю к себе. Упираюсь своим лбом в ее, чтобы глаза в глаза, и никак иначе.
– Соглашайся. Я тебе все, что угодно, дам. Я ведь с ума по тебе схожу, как пацан. Все, что хочешь… – бормочу, сбиваясь с дыхания, и сам до конца не верю, что действительно это говорю. Ей говорю. И вообще кому бы то ни было!
– Я никогда не стану той, какой ты меня хочешь видеть. Эдакой домашней кошечкой. Или трофейной женой, которую ты будешь демонстрировать друзьям.
Работа всегда будет для меня на первом месте. Ты либо смиришься с этим, либо не нужно и начинать. И, да… Сплетни. Они вьются вокруг меня постоянно.
– Плевать мне на них!
– Вчера ты продемонстрировал мне обратное. Собственно, я поэтому и ушла. Как ты мог поверить словам этой… этой… гадины! – впервые с момента начала нашего разговора голос Данаи срывается. Да… Да! Я улыбаюсь. Что ни говори, а девочка тоже вся на эмоциях. Ко мне на эмоциях. Моя ж ты хорошая!
– Я не поверил.
Просто… Черт. Ладно. Я тебя дико ревную. Ко всему. К прошлому, и то ревную. Мне невыносимо видеть тебя с кем-то. Даже на экране. Даже понимая, что это все не всерьез.
– Тогда как ты со мной собираешься жить? Сьемки в таких сценах – часть моей работы.
– Ты можешь от них отказаться? Ради нашей семьи? Хотя бы от этих съемок. Не хочу, чтобы моя жена… – не договариваю. – Боюсь, я не настолько прогрессивный.
– Ты вообще доисторический динозавр!
– Так уважь его.
Ради нашего счастливого будущего. Я ведь больше ни о чем не прошу!
Я вообще никого, никогда и ни о чем не просил. А с ней, вон, как получается. Это уже само по себе – уступка.
– Ладно. Тогда я могу выдвинуть встречное пожелание?
Откидываю голову и смеюсь. Мне нравится, какой оборот принял наш разговор. Все по делу. Как я и люблю.
– Я откажусь от обнаженных съемок. Но взамен ты пообещаешь, что не станешь упрекать меня в обилии работы. И вообще хоть как-то лезть в мой рабочий процесс и график.
Это то, что я оставляю за собой. На всякий случай предупреждаю, что порой меня может не быть месяцами.
Прерываю ее страшилки, великодушным взмахом руки. Нет, я понимаю, что у нее много работы. Но это было до появления ребенка на свет. А пока тот родится да подрастет, глядишь, Даная и сама поймет, что для нее на самом деле важнее.
– Договорились.
– И еще. Я хочу, чтобы ты мне пообещал. Без этого ничего не будет. – Даная устало растирает переносицу.
– Слушаю.
