И закрутило ее конкретно. Моя служба безопасности не зря работает. Доклад о работе Фонда я закончил читать накануне встречи. И он действительно меня впечатлил.
– Ты удивительная женщина.
– Не надо, Жора. Не надо. Пожалуйста. Давай по делу. Лучше скажи, ты сможешь отказаться от своих планов на этот участок? Он правда идеально для нас подходит. По целому ряду причин. Искать другой – терять время. Что в нашем случае равняется слову жизни… Уступи.
– Нет.
– Нет? – Даная сглатывает. И обводит растерянным взглядом зал, будто ищет какой-то предлог его покинуть.
– Не уступлю. Но я с радостью подарю его тебе в качестве свадебного подарка.
Блуждающий по залу взгляд останавливается. Даная сосредотачивается на мне. И очень долго не мигая смотрит.
– Ты не будешь играть честно, да?
– Так ведь нет никакого обмана. Я тебе прямо называю свои условия.
Которые, по большому счету, унизительны для меня. Но это я оставляю за скобками. Прямо сейчас мне на физическом уровне нужно сделать ее своей. Я так хочу. Я чувствую, что так правильно.
И мне не важны моральные аспекты моего предложения. Не думаю, что оно превращает меня в чудовище. Скорее дает ей неплохой повод рискнуть сделать то, чего она так боится. Впустить меня в свою жизнь. Переформатировать её под интересы нашей семьи.
– А если я откажусь?
– Ты не откажешься.
Если я правильно успел тебя изучить. Не откажешься. А там я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела об этой сделке.
– Ты жесток, правда?
– Да. Наверное. Но не с близкими. Тебя это не коснется.
– Откуда такая уверенность?
– Я не обижу свою женщину. Я буду любить тебя и оберегать. Тебя и нашего сына. Я стану ему хорошим отцом. С Егором дело обстояло несколько иначе, все же я в то время был молод. Сейчас все намного острей. И осознаннее. Я точно знаю, чего хочу.
– Меня.
– В том числе.
Может быть, ей кажется, что это мой каприз, но я-то знаю, что дело не в этом. Просто я с первого взгляда в нее влетел. Случилось какое-то странное узнавание. И понимание, почему до нее все было не то.
Чем больше я ее изучал, тем сильнее крепла во мне мысль о том, что она вылеплена в небесной канцелярии специально для меня. И это ощущение абсолютно моего человека пробуждало во мне болезненно острое чувство жадности. Уйдите, это только мое! Она моя. Ну, чего пялитесь?
То чувство, которое ее и спугнуло. И которое, я уверен, притупится, когда она станет моей. Когда я для нее стану таким же необходимым, какой она уже есть для меня."
"Даная молчит.
