И Роман Геннадьевич откланивается, не найдя больше повода задержаться. На то, чтобы уладить формальности и оплатить пребывание Данаи в клинике, уходит еще некоторое время. Плачу, конечно, я. А ей… ей это явно не нравится. Мое самоуправство она терпит, но лишь потому, что не хочет затевать спор на виду у сотрудников клиники. Но как только мне пробивают чек, она так припускает по коридору, что даже я догоняю ее с трудом.
– Постой. Ты куда?
– Домой.
– Нет-нет. Ты что? Вход в больницу оккупировала пресса.
Да и у твоего дома, небось, полно журналюг.
– Я в курсе. Они мне оборвали телефон. В сети – ужасный шум. Народ гадает, насколько уродливой я стала, – грустно улыбается Даная. – Ты даже себе представить не можешь, как много гадостей я прочитала за сегодняшний день, – добавляет устало. – Но что поделать? Такова моя жизнь.
Понимаю, что лучшего момента выложить ей свой план у меня не будет. И поэтому, не колеблясь, ей предлагаю:
– А поедем ко мне, а?
– К тебе? В роли кого?
Ну, что за женщина? Дались ей эти роли!
– В той роли, которая тебя заинтересует.
Я готов предложить любую, – чеканю чуть жестче, чем мне бы того хотелось. Не в силах удержать в себе чудовищно острую ревность, что гложет меня изнутри. Ну, кто бы мог подумать, что это настолько больное, изматывающее чувство? Уж точно не я. Я вообще за собой такого не замечал. Никогда. Может быть, потому что у меня не было еще таких первоклассных женщин. А может, потому что меня не покидает странное ощущение, что Даная – мой последний шанс.
Что другого такого чувства в моей жизни больше не будет. Что оно, это самое чувство, намного глубже и взрослей того, с чем мне приходилось иметь дело раньше. Я даже к покойной жене не испытывал ничего и близко похожего.
И, надо заметить, мои слова производят на нее неизгладимое впечатление.
– Жор, нельзя же так…
– Как?
– С бухты-барахты!
– А я не заставляю тебя решать прямо сейчас. Поживем – увидим.
Ну? Соглашайся. По крайней мере, тебя не станут искать у меня. Ни журналюги, ни маньяк, что за тобой охотится.
Да. Перегибаю. И вполне отдаю себе в этом отчет. Но никто и не говорил, что я буду играть честно.
– Ладно. Я точно не помешаю твоим домашним?
– Да ты что? Дед будет в полном восторге.
– А сын? – она глядит нам меня из-под опущенных ресниц.
– Егор – отличный парень. Вы поладите. Не сомневайся.
Я понимаю, что моя взяла, не сразу.
