Вам будет достаточно этого срока?
– А что не так со старыми добрыми способами знакомства?
Восторг от пришедшей было в голову гениальной идеи рассеивается. Я закусываю губу.
– Это не слишком удобно.
– Почему? – Астахов наклоняет голову к правому плечу. Кажется, за то недолгое время, что мы здесь сидим, его щеки стали еще темнее. Сколько бы ему ни было лет, с тестостероном у этого мужика явный порядок. Интересно, зачем им с женой было прибегать к процедуре ЭКО?
– Потому что мы очень занятые люди. Да и какой смысл нам встречаться, тратить на это время, когда ребенок еще даже не родился?
– Я хочу видеть, как он развивается.
Хочу принимать участие в процессе.
– Моей беременности?
– Ага.
– И как вы себе это видите?
– Я еще об этом не думал. Мы можем просто встречаться иногда. Посещать врача…
– Вам не кажется, что это весьма интимный процесс?
– Визиты к врачу? Да, наверное. Но и мы ж друг другу не чужие люди.
– Послушайте, Георгий, как вас, извините, по батюшке?
– Просто Георгий, – чеканит тот.
– Хорошо, – прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.
– Наша с вами проблема как раз и заключается в том, что мы чужие. Абсолютно чужие друг другу люди.
– Тут все решаемо. Мы же об этом и говорим, разве нет? Вот, хотя бы это ваше анкетирование… – напоминает, оскалив зубы в хищной улыбочке.
– Да никакое анкетирование не сможет нас сблизить!
– Стоп. Выдыхай. Не нужно так нервничать. Это вредно. А что касается близости… Все в наших руках, не так ли? – Астахов откладывает в сторону нож, тянется ко мне и, прежде чем я успеваю отшатнуться, осторожно заправляет за ухо упавшие на лицо волосы.
Его пальцы мозолистые даже на кончиках. Такие… шершавые. Покрытые темной короткой порослью у основания снаружи ладони. В ответ на их касание моим телом проносится дрожь. Он моментально ее улавливает и ведет дальше, будто стремясь догнаться разбегающихся кто-куда мурашек. Его взгляд тяжелеет, становясь совсем уж невыносимым. А ведь у него вовсе не черные глаза, как я подумала. А темно-темно синего, скорее даже кобальтового цвета.
– Вот видишь, это несложно, – добавляет царапающим своей хрипотцой шепотом.
– Все понятно, – разочарованно вздыхаю. – А я-то ломаю голову…
– Над чем?
– Над вашими так неожиданно быстро проснувшимися отцовскими чувствами.
– А что с ними не так? – тон Астахова моментально меняется.
– Да бросьте, Георгий.
– Мы перешли на ты!
– Вы перешли, да. Я не переходила.
– Что ж ты въедливая такая? Как антипригарное средство, ей богу.
Изумленно моргаю.
