Получается чуточку раньше. Как раз успеваем к кормежке Ивана. Отпускаю няню. Беру сына на руки. И пока тот сосет бутылку, сладко причмокивая губками и жадно рыча, хожу из угла в угол. Маленькое тельце в руках, его сладкий младенческий аромат успокаивают меня получше всяких лекарств. Пока все хорошо. А Даная… ничего, успокоится. Когда-нибудь и это пройдет.
– Расскажи жене все, как есть, – рекомендует Макс.
– С ума сошел? Она и так запугана.
– Да, но тебе не кажется, что пока ее в большей мере пугает именно неизвестность?"
"– То есть лучше пусть ее пугает имя заказчика? Ты об этом? – я невольно повышаю тон.
Только-только прикорнувший Ванька недовольно хмурит темные брови. Нет, в отличие от Егора, он похож на меня весьма отдаленно. Скорее, Иван взял больше от матери. Но когда малец вот так недовольно хмурится – я вижу в нем себя гораздо отчетливее.
– Вырастешь девкам на погибель… – трусь лицом о мягкие, как пух, волосики. Да так и замираю, потому что из коридора доносится звук открывающейся двери.
– Ты уже его покормил?
– Да. Это проблема?
Даная проходится пальцами по груди. Как и обещала, она кормит грудью. Полгода по-честному, без прикорма.
– Вроде бы нет, – она подходит к нам, осторожно целует сына в щечку. – Я тогда спать. Уложишь его? Я что-то сегодня совсем без сил.
– Да, конечно. Иди.
На все про все уходит минут пятнадцать. К моменту, когда я возвращаюсь в спальню, Даная уже лежит в постели. Укладываюсь рядом. Не могу… Недосказанность связывает кишки узлами.
Тянусь к ней, а она каменеет. Желание скрутить ее и оттрахать, указав на место… одно единственное место, которое отведено ей в этом мире – не в кадре, и не на сцене, а, мать его, подо мной, сильно. Но еще сильнее ужас от того, какие в моей голове рождаются мысли. Я не знаю, оправдывает ли их любовь. Или лютый страх потерять, что мне дышать не дает полной грудью.
Говорю себе, что утро вечера мудренее. Перекатываюсь на спину и слепо гляжу в потолок. Впрочем, утром поговорить у нас не получается.
Даная делает вид, что спит, а я не могу задерживаться, ведь кроме семьи и прочего, у меня большой стремительно расширяющийся бизнес. И тысячи людей в подчинении. Заходя в свой кабинет, я стараюсь оставлять за дверью свои тревоги.
В тот вечер я возвращаюсь поздно, зная, что Даная давным-давно дома, ведь о ее передвижении мне оперативно докладывает охрана. Бросаю в прихожей портфель, прохожу в кухню, на которой жена развила бурную деятельность.
