С этими словами Лис исчез, а передо мной, стоящим на той же скале, тут же возник бесконечный океан.
Его волны с грохотом набегали на берег, и смотреть на них было одно удовольствие.
12Кто-то рассматривал меня с большим любопытством. У него был плоский нос и глаза навыкате. И еще он весь зарос жесткой щетиной. Рот его вдруг растянулся в улыбке, обнажив клыки. Рядом с ним возникла примерно такая же ухмыляющаяся харя, потом – еще одна, и еще. Они попытались меня обступить, но словно наткнулись на невидимую преграду.
Эта преграда их удивила. Они двинулись вперед еще раз, и снова она отбросила их назад.
– Зря стараются! – сказал мне Лис. Он, оказывается, все это время был за моей спиной.
Лис нарисовал в воздухе восьмерку и произнес длинное слово, что-то вроде «Алаакациоум!» – нападавшие с визгом пропали.
Я даже испугаться не успел.
– Кто это? – спросил я у Лиса.
– Мелкие прихвостни Саиба, – услышал я в ответ. – Не забыл его?
– Как же, забудешь его! – поежился я. – А что это за слово ты произнес? Заклятье?
– Нет.
Заклятье – это то, что давно опробовано. То, что в ходу не одно человеческое тысячелетие. А это просто небольшая импровизация. С Саибом иначе нельзя. Всегда нужно что-то новенькое. Так и живем.
Лис усмехнулся.
– Слово, – продолжил он, – всего лишь незначительные звуковые колебания – а, вот, поди ж ты, способно остановить даже Саиба. Пусть он теперь немного поломает над этим голову. Последним слогом я сделал преграду непроницаемой. Ты знаешь, что такое мысль?
– Мысль?
– Ну, да.
– Мысль – это способность… хотя нет, не способность. Мысль – это.
Лис улыбнулся.
– Не правда ли, трудно подобрать слова?
– Трудно, – смутился я.
– Вот видишь, – заметил Лис, – человек, существующий только для того, чтобы мыслить, не может с ходу подобрать слова для описания того, что он называет мыслью. Хочешь увидеть Сократа?
– Сократа?
– А что такого, можно увидеть кого угодно.
И мы сейчас же оказались в полутемной комнате. Свет попадал в нее из небольшого окошка.
– Лис! – позвал я шепотом.
– Я здесь, – отозвался он.
– Где мы?
– В темнице, конечно. Вот он, Сократ.
В углу на широкой деревянной скамье лежал старик.
Он лежал на спине.
– Он спит. Завтра над ним совершится суд. Пусть он поспит.
– Это точно Сократ?
Лис, казалось, любовался спящим.
– Абсолютно точно.
Глаза уже привыкли к полутьме, и я разглядел лицо лежащего. Его нельзя было назвать красивым, но спокойным это лицо было.
– Он кажется очень спокойным.
– Он уже принял решение.
