Куда они все там подевались? За это время «Харлан» со своими подручными сблизился с нами на расстояние матюка, поднял по флажному своду сигнал «Провожу учения. Прошу не мешать моим действиям», – и начал создавать ситуацию, ведущую к столкновению. На палубе у него толпы видео– и прочих операторов, лозунги на русском. У нас, кроме «лютой ненависти к звериному оскалу империализма», нет ничего, не оказалось даже пленки в задрипанном фотоаппарате. Там – множественная фиксация ситуации, у нас – дырка от бублика и вот– вот будет дырища в борту и даже гибель корабля в результате «безграмотных действий советского командира».
«Помеха» справа по носу у меня, обязан уступить дорогу. Всех сгоняю вниз, предупредив командира, что в случае необходимости уйдем по «срочному» вниз. Непрерывно уступая (как кот, который гоняется за своим хвостом), на среднем ходу играю «срочное погружение».
Через 20 секунд мы были на глубине 140 метров. Только после этого я отдраил нижний рубочный люк и спустился в центральный. В боевой рубке, опуская перископ, ясно слышал грохот винтов.
Мороз по шкуре. Пронесло. Дунули в подводном положении на юг, поближе к терводам. Там всплыли. Получили приказание следовать в базу. Пошли. Куда деваться. Начали подмываться, готовясь к интервью с командованием. Красная нить – мы сплошные дураки (по данным разведки – это группа кораблей еще на расстоянии пятисуточного перехода к Баренцеву морю), а мы, видите ли, где-то откопали их. Цирк какой-то…»
(Да, так все и было – «срочное погружение» и грохот винтов над головой.
Чуть-чуть нас не вспороли. А. П.)
* * *Я же предупреждал: я – гений. Просто не все об этом знают. А поскольку давно уже существую в этом качестве, то к людям отношусь хорошо. Я позволяю им размножаться. Помнишь заветное: «Плодитесь и размножайтесь»? Я его только немного осовременил. Добавил: «Ну, что с вами поделаешь?!»
Нет слов для описания радости при виде их радости.
* * *"
"Да, да, да, их очень много: пропавших без вести, утонувших, сгоревших заживо моряков. Еще больше неморяков.
В России все не для людей. Здесь все для чего-то – для государства и еще для чего-то, куда более бездушного – для легенды, истории, престижа, для мифа.
Что нам-то от этого мифа? Если это не для людей, то зачем это все?
Иногда меня спрашивают – мой ли опыт в истории «72 метра», и я отвечаю, что нет. Просто, когда писал, я нырял вместе с ними и прокладывал путь в темноте, наощупь, измерял метры до воздушной подушки.
Я покрывался мурашками, мне было холодно.
