(Разговор этот о том, что если прикрыть датчик рукой, то часть излучения ею задержится, и его уровень можно будет измерить, а потом умножить на полтора).
И такого в специальности химика немало. Знаешь, но говорить нельзя. Можно сказать командиру, но зачем его нагружать. Зачем ему говорить, что органика в воздухе отсеков влияет на реакцию, на скорость принятия решений. Что магнитные, электрические и прочие поля вызывают глюки, временную шизофрению, что после 120 суток похода («Акулу» однажды загнали на 120) необратимо меняется состав крови.
Зачем ему говорить, что кислорода в воздухе должно быть не более 21 %. Что если больше, то он сушит горло, выжигает ткани. У нашего механика была ишемическая болезнь сердца. Он любил дышать чистым кислородом. Встанет под раздатчик и дышит. Я говорил ему: «Не надо дышать чистым кислородом!» – а он мне: «Им же лечат». Одно лечат, другое калечат. Как ему объяснить?
* * *«Хороша ли ты?» – хочется спросить у сидящей рядом женщины. Ах! Можно и не спрашивать. Естественно, хороша.
В профиль это очень красивая женщина. Она так сидела, и ее фас я не часто видел. Поэтессы мешали. Я присутствовал при чтении. Поэзия, знаете ли, отвлекает сильно. Особенно когда девушка сказала в стишке: «в Сену с моста.» – что я немедленно поменял на: «в сено с моста». Здорово.
Кто-то рядом спросил: не читал ли я Овчинникова? Овчинникова я не читал. Интересно, не он ли случайно написал роман «Ствол мамонта»? Нет? Жаль. Мне сказали, что он классик. Классиков роняют в ночи. Ложишься, берешь классика, говоришь про себя: «Значи-ца так!» – и роняешь его после второй фразы о вечном или былом.
Когда нет классиков, некоторые роняют мобильники в унитаз. Уронил, и тут же пытаешься его достать, ныряешь туда, не размышляя.
Это от того, что они классиков давно не читали. Им ронять нечего. А уж потом его надобно сушить. Это я про мобильник."
"Люблю Олейникова за строчки: «Трудно думать обезьяне, Мыслей нет – она поет».
* * *Письмо Люлина:
Что делали американцы, чтобы «служба нам медом не казалась.
После «героических» усилий по устранению неисправностей в системе ВВД (лапша на уши зам комдиву), погрузились (фактически) и пошлепали в заданный район, все больше отдаляясь от «столбовой» дороги. После длительного и увлекательного висения на перископе сил не было на тщательный разбор и «оплодотворение». Плюхнулся в койку «задуматься» на пару часов. С приходом в район подвсплыли. Доложились. Осмотрелись. Надводный и подводный горизонт чист.
