В командировке я занималась этим каждую ночь, когда Стас засыпал. Рассматривала его и пыталась понять, что чувствую.
Любовь и ненависть одновременно.
Разве такое возможно? Разве может один человек вызывать два этих прямо противоположных чувства? Мне никогда ни с кем не было так хорошо, как со Стасом, и в то же время ни один человек не причинял мне столько боли, сколько он.
— Моя мама дома, — предупреждаю Стаса, когда он паркуется у подъезда.
— Она не знает про меня?
— Знает. Но не знает, что у нас с тобой что-то есть.
«Что-то» — пожалуй, самое подходящее слово для обозначения происходящего между нами.
Некоторое время назад мне пришлось все рассказать родительнице. Не было смысла утаивать, Вероника так окрылена появлением в ее жизни папы, что сразу бы все разболтала. Так что я сама призналась маме, что Стас мой начальник, и что я рассказала ему про дочь.
— Я хочу познакомить Веронику со своими родителями, — неожиданно заявляет Стас, пока мы ждём лифт.
— Эээм, — теряюсь. — Ладно.
Когда?
— Может, на выходных? Съездим к ним загород?
— Хорошо, давай. А ты им уже рассказал про нее?
— Да, я сказал, что мы с тобой снова встретились, и что ты родила от меня ребенка.
— И как твои родители отреагировали? — спрашиваю, затаив дыхание.
— Охренели.
Я отлично помню родителей Стаса. У него слишком деловой отец и очень добрая чуткая мать. Светлана Михайловна печёт самые вкусные в мире пироги. Мне нравилось пить с ней чай на кухне и говорить о разном, пока Стас занимался какими-то делами со своим отцом.
И снова мне становится совестно за то, что утаила Веронику…
— Мамочка, папочка, вы приехали! — дочь бросается к нам со всех ног сразу, как только я открываю дверь.
Подхватываю ребенка и крепко прижимаю к себе, расцеловывая в щеки.
— Привет, принцесса! — Стас обнимает Веронику на моих руках и тоже целует.
— Я так скучала! Я так скучала!
— И мы, наша милая, — обнимаю дочь еще крепче.
В прихожей появляется мама. Она становится, скрестив руки, и наблюдает, как мы со Стасом вдвоём лобызаем дочку.
И, естественно, она слышала, как я сказала «и мы, наша милая». Наверняка отметила про себя, что я говорю за нас двоих.
— Здравствуйте, Нина Васильевна, — Стас тоже ее замечает. Берет у меня из рук Веронику и держит так, глядя на мою маму.
— Ну здравствуй, Станислав, — в ее голосе слышатся строгие ледяные нотки. — Давно не виделись.
— Это точно. Вы почти не изменились.
— А вот ты изменился, — разглядывает его.
