Я была счастлива с ним каждый день своей жизни.
Сейчас я испытываю нечто похожее. Если не абсолютное счастье, как тогда, то, как минимум, гармонию и умиротворение. Руки и губы Стаса такие родные, такие тёплые, такие любимые.
Да, любимые. Это слово идеально подходит.
Засыпая под утро, я блаженно улыбаюсь.
Глава 38. Любовь и ненависть
Дни командировки пролетают быстро. Каждую ночь мы со Стасом проводим вместе, а наутро в присутствии коллег снова становимся начальником и подчиненной. Мне очень страшно, что нас заподозрят в связи.
Я не хочу, чтобы про меня болтали, будто я сплю с боссом. Поэтому перед полетом обратно в Москву я строго говорю Стасу, что буду лететь в своем экономе вместе с Лизой и Колей. Не надо снова пересаживать меня в бизнес-класс на свое место под надуманным предлогом. Это уже будет подозрительно.
В «Шереметьево» я быстро хватаю чемодан с ленты, прощаюсь с коллегами и спешу потеряться в толпе людей. Перед командировкой Стас оставил свою машину на парковке в аэропорту, мне нужно найти его.
— Вроде никто не видел, куда я на самом деле пошла, — произношу, залезая на переднее сиденье автомобиля Стаса.
Он уже за рулем, ждет меня.
— Даже если и видели, что с того?"
"— Ты шутишь? Хочешь, чтобы про нас говорили, что мы спим?
Безразлично пожимает плечами.
— Можем объявить всем, что у нас общий ребенок.
— Нет! — восклицаю. — Не вздумай.
— Как скажешь. Но мне все равно, что про нас говорят. Отношения с коллегами по работе не запрещены правилами компании, а на мнение людей мне по фиг.
«Отношения» — слишком громкое слово для нас со Стасом, но я решаю не акцентировать на этом. В командировке я много думала о том, что между нами происходит. Так и не разобралась. Совершенно точно я не считаю, что у нас свободные отношения или секс без обязательств. Я таким не занимаюсь. Но в то же время я не могу сказать, что воссоединилась со Стасом, что мы снова вместе, что мы снова пара.
Его измена все еще стоит у меня перед глазами, я не простила Стаса, даже зная подробности случившегося.
Понимаю, что он сам сильно пострадал, но ничего не могу с собой поделать. Картина из отеля пять лет назад намертво засела в моей голове, я не могу ее выбросить. И простить Стаса за то, что не сбросил с себя проститутку, тоже не могу. Если бы я тогда не вошла, он довёл бы с ней дело до конца.
От этой мысли внутри все переворачивается, а рана в груди начинает ныть тупой болью. Чуть поворачиваю голову в сторону Стаса и разглядываю его профиль.
