Нет, я в этом был абсолютно уверен, потому как мой внутренний трахательный тонометр её женскую привлекательность точно оценил, потому что автоматически перешёл в «режим» накачки максимального давления, продолжая поднимать и без того выпирающий агрегат. Почувствовал, как мышцы пресса на мгновение сжались в спазме – совершенно некстати захотелось секса. Конечно, не с ней, но… именно вид её соблазнительной пятой точки довёл меня до состояния готовности.
Будто услышав мои неприличные мысли, девушка оглянулась…
Секунда.
Две…
Я ошалел, открыв рот, и в грубой нецензурной форме потребовал Анатолия срочно остановить машину, потому что на меня испугано смотрела моя Полина.
Сексуальное возбуждение, как рукой сняло, но не потому что в ней что-то не так, – сам не ожидал насколько там «всё оказалось на месте» (я и раньше смотрел, но, видимо, не под тем ракурсом). Триггером стал резонный вопрос: понятное дело куда, но откуда она идёт? Одна. А следом память неслучайно подкинула чужой яркий R8, который нам с Толей пришлось пропустить на въезде.
В голове вырисовывалась весьма красноречивая жуткая картина «Ревность» художника-экспрессиониста Эдварда Мунка.
С этого вечера мои безопасники заработали с утроенным усердием. Я же, просматривая отчёт за отчётом, наконец был готов признать очевидный факт – что не так равнодушен к собственной жене, как бы мне того хотелось."
"Да, я испытывал по отношению к ней достаточно узкий спектр эмоций. Если односложным определением, то – невыдержанные.
Если взять немного объёмнее, то в сознании всё разделилось на чёрное и белое, без полутонов и промежуточных вариантов: временами мне совершенно точно хотелось её придушить, но, одномоментно, залюбить всю, совершенно нескромными поцелуями и до красных отметин.
Стиснув челюсти, понимал, что этот вид оральных ласк в сексе мне совершенно неприемлем. Я ещё никого… Ни с кем. С женщинами я всегда придерживался чётких границ. Но с Полей, вдруг, мне захотелось попробовать. Особенно, после того, как она пошутила этом.
Хотелось пометить. Запачкать собой.
В мозгах троило.
Пах простреливало. Позвоночник словно током прошибало. Всё тело, как оголённый нерв с крайне повышенной чувствительностью, стоило мне только представить, как кончик моего языка протискивается между её блестящих розовых складок. Всего-то нужно – широко раздвинуть ей бёдра, подхватить под ягодицы и… лизнуть её. Там.
Меня на ней перемкнуло, нервы натянулись, словно корабельные канаты.
