— Ты разве его не ненавидишь? — спрашивает Саша, почти выплевывая слова.
Я замираю, как статуя. В этот момент я не знаю, что сказать.
Слова застревают в горле, как ком.
Ненавижу? Да, я ненавижу мужа за то, что он разрушил нашу семью, за то, что он сделал с Сашей.
Но я не могу желать ему смерти.
Это было бы слишком жестоко.
— Нет, — вырывается у меня. — Я не желаю ему смерти. Ни за что... Это правда. Даже сейчас, когда все рухнуло, я не хочу, чтобы он умер.
Саша сжимает руль еще крепче. Воздух в салоне становится густым, он пропитан напряжением и страхом.
— Отвези его в хорошую клинику, — прошу я, мой голос звучит глухо. — Пожалуйста.
Но сын молчит. Его молчание давит на меня, как бетонная плита.
— Ты хорошо подумала? — уточняет сын. — Ты же видела, он злой, как черт. Очнется, станет еще злее.
— И что ты предлагаешь? Бросить его?!
— Нет! Но… Я не знаю, что делать, — выдыхает сын с отчаянием. — Не могу бросить его вот так и не могу оставить тебя без поддержки. Что ты будешь делать потом? Как жить?
Прятаться снова?
Последние дни в этой хрущевке на окраине сводили меня с ума.
Я скучала по своей кровати, по чашкам в шкафу, по запаху дома. Привычная жизнь тянула назад, как магнит, но я не могла вернуться. Машина подпрыгивает на кочках, и я крепче обнимаю себя руками.
Сбоку от меня раздается хрип, и я оборачиваюсь. Евгений пришел в себя. Его лицо бледное, в крови, но глаза горят, как два факела в темноте."
"— Юля! — хрипит он. — Выслушай меня. Черт… Все зашло слишком далеко. У нас в доме есть камеры… — его голос звучит слабо, но уверенно.
— Так ты поймешь, что я тебе не изменял!
Он говорит это с таким вызовом, как будто пытается доказать свою невиновность.
Не изменял?!
Что за бред он несет!
— Я видела тебя с ней! Дважды! Ты ездил к ней.
— Лишь для того, чтобы сказать, чтобы она убиралась как можно дальше, а она устроила целый спектакль, надеялась соблазнить меня своими сиськами. Эта шлендра… — выдыхает муж и отключается на несколько секунд.
Я цепенею от страха.
— Саша, он потерял сознание! Немедленно вези его в больницу! — требую я.
Евгений шевельнулся.
— Пароль доступа... твой день рождения, — добавляет он, и я замираю.
Потом Евгений отключается и не приходит в себя до конца поездки.
Саша отвез отца в клинику, его сразу же забрали врачи.
Мы остаемся в коридоре, вместе.
Смотрим друг на друга: сын растерян, разбит.
Я впервые вижу его таким разбитым, лишенным ориентиров.
Мне становится совестно.
— Прости, Саш.
