Но не обратить внимания на то, как он заматерел, не смогла, особенно притягивал взгляд огромный шрам на виске. Отметина была овальной, большой и уродливой. Словно клеймо.
Я развернулась, набросила капюшон на голову и поспешила скрыться среди толпы людей, что так же, как и я, решили посетить сегодняшнюю ярмарку.
— Этель! — раздался крик, но я уже не слушала и не собиралась оборачиваться.
Я ненавидела его, подлеца, что некогда считала другом. Предателя, оболгавшего меня. Что он тут делает? На окраине королевства? Я огибала людей, спеша уйти из города.
Стало тошно, а воспоминания о дне моего позора, что я старалась выжечь из своей памяти, снова всколыхнулись.
И такие жестокие обвинения, после которых уже не отмыться, не восстановить собственную репутацию, опять начали рвать душу в клочья. Его слова сделали из меня падшую женщину, изменщицу, и они впивались ядовитыми иглами в кожу так же сильно, как и год назад.
— Да. Мы любили друг друга и хотели быть вместе.
— Почему «хотели»? Сейчас ваши намерения насчет супруги уважаемого мага, лорда Керстена Блейза, изменились? — спросил судья.
— Конечно, ваша честь, у меня открылись глаза, ведь Этель — гулящая женщина. Как я могу быть уверен в ней, если она даже мне, своему любовнику, изменяла с садовником?
— Значит, вы больше не имеете притязаний на эту… особу? — уточнил судья.
— Разумеется, нет, — добавил друг-предатель Баррель и гордо удалился из зала.
Я хотела закрыть уши, в которых снова и снова раздавались мерзкие смешки знати, рвано выдохнула и попыталась взять себя в руки.
Он больше не причинит мне боли. Я не та безропотная и нежная Этель Блейз. Я другая и никогда не буду прежней. У меня есть сила. У меня есть гордость. И я не верю никому. Пусть только сунется ко мне!
Оставалось надеяться, что он сочтет нашу неожиданную встречу за мимолетное помешательство. Не поверит глазам и забудет, что мы имели несчастье столкнуться тут.
Я спешила домой так, словно за мной гналась свора диких собак. Злость перемешивалась с досадой, оскорбленная гордость — с желанием проучить сволочь, но я не собиралась этого делать.
Не желала ввязываться в подобное, ведь я теперь никто, нет за мной никого. Ни супруга, ни отца-наставника. А тратить жизнь и класть ее на алтарь мести я не собиралась. Да, меня оболгали, не захотели выслушать, но это стало уроком на всю жизнь. Мне не место среди аристократов, не место в душных городах. Мое счастье отныне связано с одиночеством, ведовством и лесом.
