И тогда был сделан крен в сторону обороны южно-русских границ при помощи так называемой Засечной черты, которая начала создаваться с середины XVI в.
Засечная черта — это полоса укреплений, простиравшаяся более чем на 600 км вдоль южных границ России — от брянских лесов к берегам Оки и далее до Рязани. Сюда включались обширные и труднопроходимые лесные массивы, крупные крепости, лесные завалы, засеки из поваленных деревьев, земляные укрепления. Особое внимание обращалось на контроль над обычными путями крымской конницы по степным дорогам, над бродами, речными переправами.
В состав Засечной черты входили и выдвинутые вперед наблюдательные пункты — сторожи (6–10 человек) и станицы (несколько десятков человек). Задача сторожевой службы заключалась в том, чтобы вовремя заметить движение врага, сообщить полковым воеводам в крепости и тем самым организовать оборону и выдвижение русских полков навстречу врагу, замедлить темпы движения татарской конницы до подхода главных сил.
Ливонская война. Окрыленный победами на Востоке Иван IV теперь устремил свой взор к западным границам.
Теперь Москва провозгласила себя наследницей власти и территории Древней Руси, а это означало, что она была готова вести войны за воссоздание прежней огромной восточно-славянской державы. Другого выхода на этих обширных равнинных землях не было. В противном случае Московское государство непременно подверглось бы агрессии со стороны усилившихся Литвы, Польши, Швеции, по-прежнему опасного Ливонского ордена, а также постоянно грозившего Крыма и стоящей за ним Турции.
Необходимость и в известной мере закономерность расширения русских границ, выхода к морям сплетались воедино с личными амбициями царя, с поисками им личной славы.
Царь стоял за овладение в первую очередь балтийскими берегами. Его советники, в частности Алексей Адашев, ратовали за нанесение первоочередного удара по Крыму и выход к Черному морю. Возобладала точка зрения Ивана IV. Между ним и его помощниками впервые возникло недовольство и непонимание.
"
"В начале 1558 г. Москва воспользовалась тем, что Ливонский орден начал нарушать условия прежнего мира, перестал платить положенные за мир деньги, вступил в союз с Польско-Литовским королем. Была зима, стояли морозы. Тем неожиданнее было появление в Прибалтике русских полков. С ходу они овладели большой территорией, а позднее, уже к весне — ливонскими крепостями Нарвой и Дерптом (прежним русским городом Юрьевым). Теперь путь был открыт на Ревель и Ригу.
