– Ваше высочество… – зашлёпала губами одна из них, её лицо побледнело. – Но… как же…
– Что-то не так? – резко перебила её принцесса, голос которой зазвенел стальным холодом.
– Нет, просто… – замямлила аристократка, нервно теребя поясок своего платья.
– Вот и отлично! – кивнула дочь императора. – Придворная дама Роана!
– Ваше высочество!
– Будь добра, помоги девушкам подготовиться к проверке!
– Принцесса… – заблеяла вторая компаньонка. – В чём мы так провинились? Это ведь унижение…
– Помилуйте, принцесса! – последовала за ней третья, руки которой заметно тряслись.
– Каждая из нас проверялась перед отправкой во дворец у своего семейного лекаря и…
– Ещё слово, – повысила голос Амая, – и ваше положение, как сказал страж моей матушки, усугубится! Раз отказываетесь, значит, дело нечисто!
Девицы побледнели так сильно, что их лица стали напоминать свежевыпавший снег. Нужно было видеть глаза знатных барышень: испуганные, полные тревоги.
«Чего это? – хмыкнула я про себя, едва заметно улыбнувшись.
– Неужели у вас у всех рыльце в пушку?»
– Проверка будет! – безапелляционным тоном произнесла Амая. – А те, кто отказываются, могут собирать свои вещи и выметаться из дворца прямо сейчас! Решать вам!
34. Победа в раунде, но не на войне
Восточный дворец императрицы
– Что?!
От громогласного вопля Элиры Ри’Далэйн, от которого, казалось, задрожали стены восточного дворца, все присутствующие в зале вжали головы в плечи, словно пытаясь спрятаться от неминуемой грозы.
Каждый знал: когда императрица в ярости, лучше стать незаметным, как тень.
Нет, всё должно было сложиться иначе!
– Вы не ослышались, ваше величество, – произнёс лекарь Люрэй, склоняясь в глубоком поклоне, несмотря на свой преклонный возраст. Его спина протестовала, но он не смел распрямиться. – Леди Морано не лишена своей чистоты! Девушка девственна!
Императрица метнула испепеляющий взгляд в сторону министра финансов, чья кожа приобрела оттенок свежевыпавшего снега.
Эстар Морано, выпучив глаза, открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба, не в силах произнести ни слова. В его голове молотом стучали мысли:
«Этого не может быть! Я же получил письмо! Там всё чётко написано!»
Тело министра била мелкая дрожь. Он понимал – императрица не простит подобной ошибки.
Даже думать о том, что лекарь мог солгать, было бессмысленно. Старого Люрэя невозможно подкупить – ни золотом, ни угрозами, ни мольбами.
