Проследив напряженным взглядом за перемещением будущей дражайшей половины, словно ее могли украсть, Макс поворачивается ко мне и показывает кулак:
— Только сболтни ей про ресторан и группу захвата!
— Имею тягу к сохранению спокойствия, — я тут же демонстрирую готовность к сотрудничеству.
Лютаев хмыкает.
— А Раевский вообще в курсе, что ты племянница Германа?
Пожимаю плечами:
— Понятия не имею, но вряд ли. Откуда бы ему знать? Уж точно не от меня.
На лице Макса расцветает дьявольская улыбка.
— И от меня не узнает. Кажется, пришла моя очередь повеселиться. Это будет интересно, — и подхватив половину моих сумок, Макс направляется к студии. — Карин, ты, кажется, просила Олега сегодня заехать?
О, нет!
Глава 20. Неожиданная сторона
Я успеваю отснять интерьер и обсудить с Кариной, что именно она хотела бы видеть на фотографиях, до того, как начинают подтягиваться дети. В целом, все ожидаемо: счастливые детские мордашки возле станка, несколько одиночных фотографий.
Макс уговаривает невесту саму встать на пуанты, дескать, покажи, что детьми будет заниматься настоящая балерина, но мне кажется, он просто хочет профессиональное фото любимой. А что любимой, видно невооруженным взглядом. Меня даже грызет мерзкий червячок зависти.
Интересно, смотрит ли на меня так же Марк? Очень надеюсь, что да.
Заполоняя танцкласс, меня атакуют бабушки и мамы, держащие за руку сонные чада, с просьбой сделать еще и снимки для них. Запечатлеть юные дарования на начальных батманах, так сказать.
Лютаев кивает мне, давай, и обещает оплатить этот беспредел, но сам весьма шустро скрывается, когда поднимается гвалт.
А это именно беспредел. Как еще можно назвать то, во что превращается все вокруг, когда собирается толпа пятилеток? Две девочки постарше ведут себя солиднее, но на общую картину это никак не влияет.
Если бы не Карина, я бы, наверно, испсиховалась. Меня дети умиляют пока только на открытках, а она как-то с ними управляется, поэтому я слезно прошу ее меня не бросать.
— Значит, ты знакомая Олега? — любопытничает Карина. По лицу видно, что она не прочь услышать подробности, которые, ясное дело, я рассказывать не готова.
— Можно сказать и так, — уклончиво отвечаю я и тут же соображаю, что даю двусмысленный ответ. По блеску в глазах Карины догадываюсь, что она истолковывает мой ответ неверно, что, скорее всего, закономерно, если судить по поведению Раевского.
