— Мой вариант как-то больше по вкусу мужскому самолюбию, — глаза его смеются. Какой же он хороший! Только под глазами у него темные круги, и щетина уже лезет.
— Поехали, а то на самолет опоздаешь.
Мы усаживаемся в такси и, прижавшись друг к другу из-за кучи моих сумок, сваленных дядей на заднем сиденье, едем сквозь темный город. Марк держит меня за руки. Пригревшись рядом с ним, я силюсь не задремать в уютной тишине под тиканье поворотника, но все равно иногда выпадаю из реальности.
Подъехав к старинному, хорошо отреставрированному зданию, мы трогательно прощаемся.
— Я приеду на эти или следующие выходные, — обещает Марк, помогая выгрузить аппаратуру. — Постарайся выдержать натиск Розы Моисеевны и бабушки Фаи.
Неожиданно у меня появляется странное ощущение, что ни на этих выходных, ни на следующих Марк не вернется. Для этого нет никаких причин, наверно, это то самое предчувствие, как у ба.
— Я буду ждать изо всех сил, — отвечаю я. — Позвони мне, как долетишь и устроишься. Или просто напиши, что все хорошо.
Тебе бы сразу лечь спать.
Я целую его на прощанье крепко-крепко и со смешанным чувством я провожаю взглядом удаляющееся такси.
Однако, морозиться долго очень не хочется.
Достав мобильник и взглянув на время, понимаю, что прибыла рановато. Семь морок пять. В надеждах, что мне повезет, набираю номер, оставленный мне дядей.
— Здравствуйте. Я от Германа Бергмана, — рапортую я и титаническим усилием воли заставляю себя не заржать.
Все свои сознательные годы я угораю над дядей Герой. Если Герман Александрович Бергман звучит внушительно, то Герман Бергман — это жесть.
Как реклама логопедической клиники. Я могу оценить чувство юмора ба, но может стоило оставить дяде Гере фамилию отца, раз отчество оставили? Хотя, кто б ее еще знал. А Роза Моисеевна не колется. Я, правда, тоже вполне могу развеселить: Эльвира Давидовна Бергман — это не для слабонервных. Мне определенно пошло бы быть учителем музыки, но чаяния ба не оправдались.
— Здравствуйте, вы уже на месте? — отвечает мне приятный девичий голос.
— Это вы там из такси вышли, да? Я сейчас.
Я подрагиваю на ветру, жалея, что пришлось вытряхнуться из теплого салона в осеннюю промозглость, и постепенно навьючиваю на себя кофры.
Из стоящего неподалеку монстра автомобильной промышленности выпрыгивает хрупкая девчонка. Издалека кажется, что ей лет пятнадцать, но вблизи все-таки становится понятно, что она постарше. С завистью смотрю на тонкую талию, перетянутую поясом веселого желтого плащика.
