Нет я, конечно, понимаю, что у меня видок ещё тот, но всему же есть предел!
Соплюха ещё раз, чмокнув дядю в щеку, сбегает по ступенькам, звонко стуча каблучками.
— Я сейчас не понял, — медленно говорит дядя. — У тебя настолько плохо идут дела?
— Что тебя не устраивает? — огрызаюсь я.
Этот Казанова подсунул мне Раевского, а сам наслаждается активной и беспроблемной личной жизнью."
"— Я не буду комментировать твой наряд, хотя я в курсе, что нынче носят молодые девушки…
«Под платьем», — тянет меня добавить.
— И это не оно, — продолжает он. — Но скажи мне, Подкидыш, тебе удобно в октябре вместо обуви носить шерстяные носки?
— Издержки производства, — буркаю я. — Помоги сумки затащить.
— Ну ты даёшь, — качает дядя головой, не спеша задавать наводящие вопросы.
В отличие от ба, он прекрасно чувствует, когда лезть не стоит.
Вообще-то ба тоже чувствует, но её это не останавливает.
Дядя подбирает сумки, пока я прицеливаюсь в замочную скважину найденным ключом.
— Надеюсь, что мне не стоит волноваться, — произносит он с намёком.
Только и всего, но это означает, что мне даётся право разок ему поплакаться.
— Посмотрим, — вздыхаю я.
Не успеваю я отпереть замок, как открывается дверь Скворцовых.
— Не, мам, это не германов вертеп, опять! Это Элька подалась бомжи!
— Вот говнюк! — шипит дядя уже на захлопнувшуюся дверь.
— Что за вертеп? — вяло интересуюсь я, уже не реагируя на выходки соседа.
Я всё уже запомнила. При случае будет ответочка.
— А он вчера тут гладиаторские бои устроил, — раздаётся голос ба из приоткрытой двери напротив. Р
Реально, это даже не маленький Тель-Авив, это какая-то коммунальная квартира!
— Мам, ты преувеличиваешь, — морщится дядя. — Просто девчонки немного повздорили.
— Ну, выдранных волос тут было достаточно, — Роза Моисеевна явно не одобряет женские драки.
— Стало быть, победила сильнейшая, — хмыкнув, киваю я в сторону убежавшей девчонки.
— Победила самая раздетая, — ба поправляет на носу очки.
— Так. Я пошёл, — дядя Гера живенько линяет в свою холостяцкую берлогу, пока ему не начали читать нотации.
Поэтому все внимание ба достается мне.
— А ты в каких боях участвовала?
— Это был водный спорт, — признаюсь я.
— Ну-ка, пойдем-ка. Судя по засосу на шее, это была гребля.
Глава 42. Летописное
Кисло смотрю на ба.
— Идем-идем, а то у тебя лицо, как будто у тебя в разгар заплыва весло отобрали.
